Атлант расправил плечи полностью

– Дагни, неужели ты хочешь ползать? Тебе неизвестно, что означает это слово, ты никогда не узнаешь этого. Человек не пресмыкается, когда заявляет об этом так откровенно, как сделала ты. Неужели ты думаешь, что я могу не оценить всю отвагу, которая потребовалась тебе для этого? Но… не проси меня, Дагни.

– Во имя всего, чем я когда-то была для тебя… – прошептала она, – всего, что в тебе осталось…

И в тот миг, когда она подумала, что уже видела это выражение на его лице в ту ночь, когда, вглядываясь в огни спящего города, он в последний раз лежал рядом с нею в постели, Дагни услышала стон, какой еще не сходил с его уст:

– Любовь моя, я не могу этого сделать!

Потом, когда, онемев от растерянности, они вглядывались друг в друга, она заметила перемену в его лице. Она произошла внезапно, словно кто-то нажал выключатель. Внезапно рассмеявшись, Франсиско отодвинулся от нее и произнес оскорбительнейшим по своей небрежности тоном:

– Прошу тебя простить меня за это смешение стилей. Видимо, привык говорить эти слова женщинам, правда, по совершенно иным поводам.

Голова Дагни поникла, она сгорбилась и обняла себя за плечи, не заботясь о том, что он видит ее такой. Наконец, подняв голову, она посмотрела на него безразличным взглядом.

– Ну хорошо, Франсиско. Разыграно было великолепно. Я поверила. Если другой забавы я тебе не могу предоставить, ты добился успеха. Я не буду просить тебя ни о чем.

– Я предостерегал тебя.

– Я не знала, на чьей ты стороне. Это казалось невозможным… быть союзником Оррена Бойля, Бертрама Скаддера… и твоего старого учителя.

– Моего старого учителя? – резким тоном переспросил Франсиско.

– Доктора Роберта Стэдлера.

Он с облегчением усмехнулся:

– Ах ты о нем? Это грабитель, который считает, что его цель оправдывает потраченные мною средства. Знаешь, Дагни, мне бы хотелось, чтобы ты запомнила эти слова, насчет того, на чьей я стороне. Однажды я напомню тебе о них и спрошу, хочешь ли ты еще раз произнести их.

– Тебе не придется напоминать мне.

Франсиско повернулся, чтобы уйти. Подняв руку в небрежном прощании, он произнес:

– Желаю процветания линии Рио-Норте, если ее удастся построить.

– Она будет построена. И будет носить имя Джона Голта.

– Что?!

Услышав вопль неподдельного изумления, Дагни задиристо усмехнулась:

– Линия Джона Голта.

– Дагни, во имя небес, скажи почему?

– Тебе не нравится?

– Как ты выбрала такое название?

– Оно звучит лучше, чем Линия мистера Немо или мистера Зеро, правда?

– Дагни, но почему??

– Потому что это пугает тебя.

– И что, по-твоему, означает это название?

– Невозможное. Недостижимое. И все вы боитесь моей линии не меньше, чем этого имени.

Франсиско расхохотался. Он смеялся, не глядя на нее, и Дагни ощутила странную уверенность в том, что он забыл о ней, что находится где-то далеко, и что смех его – при всем яростном веселье и горечи – относится к чему-то такому, в чем ей нет места.

Снова повернувшись к ней, Франсиско совершенно искренне сказал:

– Дагни, на твоем месте я бы не делал этого.

Она пожала плечами:

– Джиму это тоже не понравилось.

– А тебе-то что нравится в этом названии?

– Я ненавижу его! Я ненавижу ту участь, которой все вы дожидаетесь, эту капитуляцию и бессмысленный вопрос, в котором всегда звучит мольба о помощи. Я устала слышать обращения к Джону Голту. Я намереваюсь сразиться с ним.

Франсиско невозмутимо проговорил:

– Ты это уже делаешь.

– Я хочу построить для него железную дорогу. Пусть придет, чтобы отобрать!

Печально улыбнувшись, Франсиско кивнул:

– Он это сделает.

Отблески расплавленной стали плясали по потолку и стене. Риарден сидел за столом, освещенным светом единственной лампы. За пределами этого кружка в кабинете царил мрак, сливавшийся с тьмой снаружи. Ему казалось, что там, за стенами, находится пустое пространство, в котором по собственной воле разгуливают вырывавшиеся из печей лучи; что стол его подобен висящему в воздухе плоту, дающему уединение только двоим, – перед столом сидела Дагни.

Она скинула с плеч пальто, и теперь ее изящное, напряженное тело в сером костюме вырисовывалось в просторном кресле на его фоне.

Освещена была только ее рука, лежавшая на краешке стола; в полумраке за ним угадывались ее лицо, белая блузка, треугольник расстегнутого воротника.

– Итак, Хэнк, – сказала она, – начинаем строительство нового моста из риарден-металла. Вот официальный заказ от официального владельца «Линии Джона Голта».

Риарден улыбнулся, бросив взгляд на освещенный кружком света чертеж моста.

– У вас была возможность проанализировать предложенную нами схему?

– Да. Вы не нуждаетесь в моих комментариях и комплиментах. Их заменяет мой заказ.

– Отлично. Благодарю вас. Мы начинаем прокатку металла.

– Вы не хотите спросить, располагает ли «Линия Джона Голта» возможностью размещать заказы или просто функционировать?

– В этом нет необходимости. Обо всем свидетельствует ваше появление здесь.

Дагни улыбнулась: