Чувствуя, как гнев натягивает струну, возникшую между восхищением его откровенностью и возмущением дерзостью, Риарден ответил:
– Если хотите, я признаю. Что мне ваше знание?
– Только то, что я – единственный человек, кто это знает и кому это не безразлично.
– Почему это вас волнует? И зачем мне нужна ваша помощь сегодня вечером?
– Потому что не так-то легко проклинать самого важного для вас человека.
– Я не стану вас проклинать, если вы выйдете за дверь.
Глаза Франсиско слегка расширились, потом он улыбнулся и сказал:
– Я говорил о мистере Данаггере.
Риардену на мгновение захотелось дать ему пощечину, потом он тихонько рассмеялся и произнес:
– Хорошо. Садитесь.
Он с интересом ждал, какое преимущество извлечет из этой ситуации Франсиско, но тот молча повиновался с мальчишеской улыбкой, выражавшей одновременно триумф и благодарность.
– Я не проклинаю Кена Данаггера, – объявил Риарден.
– Вы не проклинаете? – он произнес три слова с одинаковым ударением, очень спокойно, улыбка растаяла.
– Нет. Я не могу предписывать человеку, как много он должен перенести. Если он сломался, не мне его судить.
– Если он сломался?..
– Разве не так?
Франсиско откинулся на спинку стула, улыбка вернулась на его лицо, но счастья больше она не выражала.
– Чем стало для вас его исчезновение?
– Теперь мне придется работать еще упорнее.
Указав рукой на стальной мост, черневший за окном на фоне красного зарева, Франсиско сказал:
– Каждая из этих балок имеет предел прочности. Каков он у вас?
Риарден рассмеялся.
– Так вы этого боитесь? Ради этого пришли сюда? Боитесь, что я сломаюсь? Хотите спасти меня, как Дагни Таггерт хотела спасти Кена Данаггера? Она спешила, чтобы попасть к нему вовремя, но опоздала.
– Она пыталась? Я об этом не знал. Мисс Таггерт и я во многом расходимся во мнениях.
– Не беспокойтесь. Я не собираюсь исчезать. Пусть хоть все сдаются и бросают работу. Я не брошу. Я не знаю, каков мой предел прочности, и не хочу знать. Единственное, в чем я уверен, так это в том, что меня не остановить.
– Каждого человека можно остановить, мистер Риарден.
– Как?
– Нужно только узнать его движущую силу.
– Что это такое?
– Вам должно быть это известно, мистер Риарден. Вы – один из последних высоконравственных людей в мире.
Риарден горько засмеялся.
– Меня называли по-всякому, но только не так. Вы заблуждаетесь. Вы даже не подозреваете, насколько.
– Вы уверены?
– Я знаю это. Нравственность? Что заставило вас упомянуть об этом?
Франсиско указал на заводские цеха за окном:
– Вот что.
Долгую минуту Риарден неподвижно смотрел на него, потом спросил только:
– О чем это вы?
– Если вы хотите увидеть материальное воплощение абстрактного принципа – вот оно. Посмотрите, мистер Риарден. Здесь каждая балка, каждая труба, трос и заслонка поставлены на место по принципу: правильно или неправильно? Вы должны решить, основываясь на своем знании, что правильно, что лучше для вашей цели – изготовления стали, а потом двигаться вперед и развивать знание и работать все лучше и лучше, а стандартом служит ваша цель. Вам приходится действовать согласно собственному разумению, вам необходимо иметь способность рассуждать, смелость настаивать на собственном мнении. И правит вами самое чистое, самое бескомпромиссное посвящение себя лучшему, наивысшему вашему достижению. Ничто не может заставить вас поступить вопреки вашему благоразумию, и вы отвергнете как плохого и злого любого человека, который попытается сказать вам, что лучший способ разогреть печь – наполнить ее льдом. Миллионы людей, целая нация не смогли бы удержать вас от производства металла, потому что вы обладаете знанием о его высочайшей ценности и той силой, что это знание дает. Но вот о чем я думаю, мистер Риарден: почему, когда вы имеете дело с природой, то живете по одному своду законов, а когда общаетесь с людьми – по другому?
Риарден так пристально смотрел на Франсиско, что слова давались ему с трудом, словно даже они могли отвлечь его от важной мысли.
– Что вы имеете в виду?
– Почему вы не двигаетесь к цели своей жизни так же последовательно и твердо, как к достижению цели своих заводов?
– Что вы имеете в виду?
– Каждый кирпич здесь уложен на место в полном соответствии с его предназначением и ради достижения цели – изготовления стали. Так ли вы настойчивы в достижении той цели, которую ваша работа и заводы только обслуживают? Чего вы хотите добиться, отдав всю жизнь производству стали? С каким стандартом ценности вы соизмеряете ваши дни? Например, почему вы десять лет посвятили усилиям по получению своего сплава?
Риарден отвел взгляд, его плечи слегка расслабились, облегченно и разочарованно.
– Если вы об этом спрашиваете, значит, вам не понять ответа.
– А если я скажу вам, что знаю ответ, а вы-то как раз его и не понимаете, вы что, вышвырнете меня отсюда?
– Я в любом случае вышвырнул бы вас, поэтому давайте, говорите все, что думаете.
– Вы гордитесь рельсами «
– Да.
– Почему?
– Потому что это лучшие рельсы из всех, что я сделал.
– Для чего вы их сделали?
– Чтобы делать деньги.
