Атлант расправил плечи полностью

– Не обманывайте себя, – хмыкнул Киннан. – Страна? Если больше не существует никаких принципов – а я думаю, что доктор прав, и их совсем не осталось, – если в игре не стало правил, и вопрос только в том, кто кого грабит, то я получу голосов больше, чем все вы вместе взятые, рабочих-то больше, не забывайте об этом, ребята!

– Вы заняли странную позицию, – надменно произнес Таггерт, – по отношению к мерам, которые, в конце концов, призваны дать преимущества не только рабочим и наемным работникам, а общему благосостоянию народа.

– Ладно, – миролюбиво согласился Киннан. – Давайте говорить на вашем птичьем языке. Кто он, этот народ? С точки зрения качества это не вы, Джим, и не вы, Орри Бойль. С точки зрения количества, это уж точно я, потому что количество стоит за мной, – его улыбка исчезла, и с неожиданно горьким и усталым выражением он добавил: – Только я не стану говорить, что работаю на благосостояние моего народа, потому что понимаю, что это не так. Я знаю, что всего лишь отдаю бедных ублюдков в рабство, ничего больше. Да и они это понимают. Но они знают, что я иногда брошу им кость со стола, если уж решил заняться своим рэкетом, а вот от вас этого не дождаться. Вот почему, если уж суждено им оказаться под кнутом надсмотрщика, то лучше пусть это буду я, а не вы, праздно болтающие, слезливые, сладкоречивые лизоблюды при народном благосостоянии! Не думаете ли вы, что кроме ваших божьих одуванчиков с институтским дипломом вам удастся одурачить хоть одного деревенского идиота? Я рэкетир, но знаю это, и все мои ребята знают это и знают, что я расплачусь сполна. Не от доброты сердца, конечно, и ни центом больше, чем получу сам, но, по крайней мере, они могут на меня рассчитывать. Конечно, иногда мне тошно, да и сейчас меня тошнит, но не я создал этот мир, это вы его создали, и я играю по правилам, установленным вами, и собираюсь играть так долго, пока игра будет идти, да и получше вас!

Киннан поднялся. Никто ему не ответил. Он смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого и остановил его на Уэсли Моуче.

– Так совет за мной, Уэсли? – буднично спросил он.

– Выборы особого персонала – всего лишь техническая деталь, – угодливо ответил Моуч. – Полагаю, мы можем обсудить это позднее, вы и я. Вдвоем.

Каждому в комнате стало ясно, что его ответ означает «да».

– Ладно, друг, – согласился Киннан. Он вернулся к окну, уселся на подоконник и закурил сигарету.

По необъяснимой причине все воззрились на доктора Ферриса, словно ожидая руководства к действию.

– Пусть вас не тревожит услышанная риторика, – доктор Феррис пытался сгладить тягостное впечатление. – Мистер Киннан – прекрасный оратор, но ему недостает чувства реальности. Он не способен мыслить диалектически.

Снова воцарилось молчание, затем Джеймс Таггерт внезапно заговорил:

– Мне все равно. Это не имеет значения. Ему придется удержать существующее положение. Все должно оставаться как есть. Никому не разрешается ничего менять. За исключением… – он резко обернулся к Уэсли Моучу.

– Уэсли, согласно «Пункту четвертому», мы должны закрыть все исследовательские отделы, экспериментальные лаборатории, научные фонды и все учреждения подобного рода. Они должны быть запрещены.

– Да, это верно, – ответил Моуч, – я об этом не подумал. Мы должны вставить в текст пару строк, – он потянулся за карандашом и сделал несколько пометок на полях документа.

– Это прекратит ненужную конкуренцию, – продолжил Джеймс Таггерт. – Мы перестанем биться друг с другом за неисследованное и неизвестное. Нам не нужно будет заботиться о новых открытиях, опрокидывающих рынок. Не нужно будет тратить деньги на бесполезные эксперименты лишь для того, чтобы не отстать от других амбициозных конкурентов.

– Да, – произнес Оррен Бойль. – Никому не разрешается тратить деньги на новое, пока у всех достаточно старого. Закройте все эти проклятые лаборатории, и чем скорее, тем лучше.

– Да, – согласился Уэсли Моуч. – Мы их закроем. Все.

– И Государственный научный институт тоже? – уточнил Фред Киннан.

– О нет! – быстро возразил Моуч. – Это совсем другое дело. Он нужен правительству. Кроме того, это некоммерческое учреждение. Он будет полезен в деле надзора за всем научным прогрессом.

– Весьма полезен, – кивнул доктор Феррис.

– А что станет со всеми инженерами, профессорами и прочими, когда вы закроете лаборатории? – поинтересовался Фред Киннан. – Что им придется делать, чтобы выжить, если все другие рабочие места и предпринимательство будут заморожены?

– Ох, – растерялся Уэсли Моуч и почесал в затылке. Потом обернулся к мистеру Уизерби. – Посадим их на пособие, Клем?

– Нет, – ответил мистер Уизерби. – Чего ради? Их не так много, чтобы они могли устроить бучу. Не стоит обращать на них внимания.

– Полагаю, – Моуч обернулся к доктору Феррису, – что вы сумеете нейтрализовать часть из них, Флойд?

– Некоторых, – медленно, словно наслаждаясь каждым произносимым звуком, ответил Феррис. – Только тех, кто станет с нами сотрудничать.

– А с остальными как? – спросил Фред Киннан.