Потом Дагни заметила, что у края земли собрались облака, и догадалась, что самолет направляется к горам Колорадо, и ей вновь предстоит сражаться с невидимой бурей. Она отметила это про себя без эмоций, не задумываясь, достанет ли сил ее телу и самолету повторить пройденное. Пока она может двигаться, она будет следовать за пылинкой, которая уносит последнее, что осталось у нее в жизни. Она не чувствовала ничего, кроме одиночества, сменившего ненависть и гнев, отчаянного позыва бороться до самой смерти. Одно леденящее стремление – догнать чужака, кем бы он ни оказался, что бы для этого ни потребовалось, догнать и… она не закончила фразы этого внутреннего монолога, но на дне сознания таилось завершение: и отдать свою жизнь, если прежде она не сможет отобрать жизнь у него.
Ее тело с размеренностью автомата выполняло действия, необходимые для управления самолетом. В синеватом тумане внизу разворачивались горы, зубчатыми верхушками пробивая голубую дымку. Она заметила, что расстояние до чужого самолета сократилось: ему приходилось сдерживать скорость на опасном участке, она же летела, забыв об опасности, напрягая мышцы ног и рук, чтобы не потерять управление самолетом. Ее губы изогнулись в короткой усмешке: он сам направлял ее, он дал ей силы преследовать его с непогрешимой точностью сомнамбулы.
Игла альтиметра медленно двигалась вверх. Дагни продолжала набирать высоту, не зная, кому раньше не хватит воздуха – ей или самолету.
Самолет летел на юго-восток, к самым высоким горам, заслонявшим солнце.
Самолет чужака первым встретился с рассветными лучами. Он сверкнул, подобно вспышке белого пламени, отразив крыльями ослепительные лучи.
Затем осветились горные пики; Дагни увидела, как солнечный свет высветил снежные языки в расщелинах склонов, заскользил по гранитным отрогам. Резкие тени легли на камни, придав горному массиву законченную форму.
Они летели над самым глухим уголком Колорадо, необитаемым, труднодоступным для людей. Сюда не могли добраться ни пешком, ни на самолете. В радиусе сотни миль не было возможности совершить посадку. Дагни посмотрела на уровень горючего: лететь ей оставалось от силы полчаса. Чужак направлялся к следующему, самому высокому кряжу. Дагни не могла понять, почему он выбрал путь, не отмеченный на маршрутных картах, по которому никто никогда не летал. Вот было бы хорошо, подумала она, если бы этот кряж остался позади.
Самолет чужака неожиданно снизил скорость. Он терял высоту – а Дагни ожидала, что он поднимется выше. На его пути высился гранитный барьер: он приближался, тянулся к его крыльям, но самолет продолжал неуклонно снижаться. Она не замечала в движении самолета ни резких перепадов, ни толчков, никаких других признаков аварии. Казалось, снижение происходило сознательно и под четким контролем пилота. Блеснув крыльями на солнце, самолет внезапно сделал вираж в длинный распадок; лучи солнца сверкнули на его фюзеляже. Потом стал закладывать спиральные круги, будто заходил на посадку туда, где она казалась невозможной.
Дагни смотрела, не пытаясь ничего объяснить, не веря тому, что видит, ожидая, что самолет резко пойдет вверх и вернется на прежний курс. Но он снижался легкими, плавными кругами, приближаясь к земле, о которой она не решалась и подумать… Подобно обломкам острых челюстей, цепочки гранитных зубцов вставали между их самолетами. Дагни не знала, что́ находилось на дне его смертельной спирали.
Она знала только, что происходящее не было похоже на самоубийство.
Она постоянно видела отблески солнца на его крыльях. Потом, как человек, ныряющий с раскинутыми в стороны руками, самолет ушел в крутое пике и исчез за скалистым хребтом.
Дагни летела следом, ожидая: вот-вот он появится вновь, не в силах поверить, что стала свидетельницей ужасной катастрофы, свершившейся так просто и тихо. Она летела к месту падения самолета. Но, кажется, посреди кольца гор находилась долина.
Она достигла долины и посмотрела вниз. Там не было места для возможной посадки. И никаких следов самолета.
Дно долины напоминало потрескавшуюся корку, которая образовалась в те времена, когда земля начала остывать, и с тех пор осталась непотревоженной. Скалы громоздились одна над другой, огромные осколки образовали причудливые формы с длинными темными трещинами и немногими искривленными соснами, что росли почти горизонтально.
Дагни не могла отыскать ровного места даже размером с платок. Здесь негде спрятаться самолету. Следов катастрофы тоже видно не было.
Она резко послала машину вниз и стала кружить над долиной, медленно снижаясь. Из-за странного оптического эффекта, который Дагни не могла объяснить, дно долины видно было отчетливее окружавшей ее земли.
Она ясно видела, что самолета в долине нет.
