– Я заключил сегодня крупную сделку, – сказал Джеймс, тон его был отчасти хвастливым, отчасти вкрадчивым, – охватывающую весь континент и полдюжины правительств.
И понял, что благоговение, восхищение, пылкое любопытство, которых он ожидал, были присущи лишь той маленькой продавщице, что навсегда осталась в прошлом. Он не видел и следа этих чувств в лице жены; даже гнев или ненависть были бы предпочтительнее ее спокойного, внимательного взгляда; взгляд не обвинял – хуже, он
– Какую сделку, Джим?
– Это что такое? Почему ты становишься подозрительной? Почему сразу начинаешь допытываться?
– Извини. Я не знала, что сделка секретная. Можешь не отвечать.
– Она не секретная, – Джеймс подождал, но Черрил не произносила ни слова. – Ну? Что-нибудь скажешь?
– Нет.
Она сказала это простодушно, словно желая ему угодить.
– Значит, тебе совсем неинтересно?
– Но мне показалось, ты не хочешь говорить о ней.
– Да перестань ты юлить! – разозлился он. – Это крупная сделка. Ты ведь восхищаешься крупными делами, верно? Так вот, эта сделка крупнее всех, о каких эти ребята только мечтали. Они всю жизнь копили состояния цент за центом, а я могу разбогатеть вот так! – он щелкнул пальцами: – Вот так. Никто не совершал более удачного трюка.
– Трюка, Джим?
– Сделки!
– И ты заключил ее? Сам?
– Можешь не сомневаться! Этот толстый болван Оррен Бойль не смог бы провернуть такую и за миллион лет. Тут потребовалось знание, мастерство, умение выбрать нужный момент, – он заметил в ее глазах искру интереса, – и психология.
Искра исчезла, но Джеймс, не обращая на это внимания, продолжал:
– Нужно знать, как подойти к Уэсли, как оградить его от дурных влияний, как заинтересовать мистера Томпсона, не раскрывая ему лишнего, как вовлечь Чика Моррисона, но оставить в стороне Тинки Холлоуэя, как заставить нужных людей устроить для Уэсли несколько застолий в нужное время и… Послушай, Черрил, в доме есть шампанское?
– Шампанское?
– Можем же мы себе что-нибудь позволить? Устроить праздник вдвоем?
– Да, Джим, конечно, можем выпить шампанского.
Черрил позвонила и отдала распоряжения в своей обычной, безжизненной манере.
– На тебя это, как будто, особого впечатления не произвело, – заметил Джеймс. – Хотя, что ты смыслишь в делах? Ты ничего не способна понять в сделках такого масштаба. Подожди до второго сентября. До тех пор, когда они узнают о ней.
– Они? Кто?
Джеймс взглянул на нее так, словно невольно сболтнул лишнее.
– Мы создали план, по которому я, Оррен и еще несколько друзей будем контролировать всю промышленную собственность к югу от границы.
– Чью собственность?
– Как это чью… народную. Это не прежняя борьба за личную выгоду. Это сделка с предназначением – достойным, проникнутым заботой о благе общества – управлять национализированной собственностью различных народных республик Южной Америки, обучать их рабочих нашим современным технологиям, помогать неимущим, никогда не имевшим шанса… – Джеймс резко умолк, хотя Черрил лишь неотрывно смотрела на него. – Знаешь, – неожиданно произнес он с холодным смешком, – если тебе так уж хочется скрыть, что ты вышла из трущоб, не надо быть столь равнодушной к философии общего благосостояния. Гуманистических побуждений нет только у бедных. Нужно родиться в богатстве, чтобы понимать утонченное чувство альтруизма.
– Я никогда не пыталась скрыть, что вышла из трущоб, – покачала головой Черрил, – и не одобряю этой философии. Я уже вдоволь наслушалась всяких рассуждений и понимаю, откуда берутся бедняки, желающие получать что-то даром.
Джеймс не ответил, и Черрил внезапно добавила, голос ее звучал твердо, будто окончательно разрешая давнее сомнение:
– Джим, а ведь и тебе наплевать на эту философию. На эту чушь о всеобщем благосостоянии.
– Ну что ж, – отрывисто бросил он, – если тебя интересуют только деньги, позволь сказать, что эта сделка принесет мне состояние. Ты всегда восхищалась богатством, разве нет?
– Как сказать.
– Думаю, я стану одним из самых богатых людей в мире, – сказал Джеймс, – и смогу позволить себе все. Все что угодно. Только скажи, чего ты хочешь. Я могу дать тебе все, что пожелаешь. Ну, говори.
– Джим, я ничего не хочу.
– Но я хочу сделать тебе подарок! Отпраздновать это событие, понимаешь? Проси, что только придет в голову. Что угодно. Я могу это купить. Хочу показать тебе, что могу. Исполню любую твою прихоть.
– У меня нет никаких прихотей.
– Оставь! Хочешь яхту?
– Нет.
– Хочешь, куплю тебе весь тот квартал в Буффало, где ты жила?
– Нет.
– Хочешь королевские драгоценности Народной республики Англия? Знаешь, их можно купить. Эта народная республика давно хочет продать их на черном рынке. Только старых магнатов, способных купить их, не осталось. Я могу себе это позволить – вернее, смогу после второго сентября. Хочешь?
– Нет.
– Тогда чего хочешь?
– Джим, я ничего не хочу.
– Но ты должна! Должна чего-то хотеть, черт возьми!
Черрил посмотрела на него чуть испуганно, но равнодушие не покинуло ее лица.
