– Что это с тобой? Ты что, влюбился в этого человека? Позволяешь ему склонить себя на его сторону?
– Я? – Киннен издал невеселый смешок. – Какая мне может быть от него польза? Я первый пострадаю, когда он одержит победу… Только, – он задумчиво посмотрел в потолок, – только он говорит без обиняков.
– Он не одержит победы! – рявкнул мистер Томпсон. – Об этом не может быть и речи!
Наступила долгая пауза.
– В Западной Виргинии голодные бунты, – начал Уэсли Моуч. – а техасские фермеры…
– Мистер Томпсон! – с отчаянием воскликнул Чик Моррисон. – Может… показать его людям… на массовом митинге… или по телевидению… чтобы они поверили, что мы действительно его нашли… Это даст им на какое-то время надежду… даст нам немного времени…
– Слишком опасно, – резко произнес доктор Феррис. – Нельзя допустить, чтобы он появлялся близко к людям. Он может позволить себе, что угодно.
– Он должен сдаться, – упрямо сказал мистер Томпсон. – Должен присоединиться к нам. Одному из вас придется…
– Нет! – завопил Юджин Лоусон. – Не я! Видеть его не хочу! Ни разу! Не хочу, чтобы он заставил меня в это поверить!
– Что? – спросил Джеймс Таггерт; в голосе его прозвучала нота опасно дерзкой насмешки; Лоусон не ответил. – Чего ты боишься? – презрение в голосе Таггерта звучало слишком подчеркнуто, словно чей-то более сильный страх побуждал его пренебречь собственным. – Во что ты боишься поверить, Джин?
– Не поверю этому! Не поверю! – голос Лоусона представлял собой полурычанье-полухныканье. – Вы не можете заставлять меня терять веру в человечество! Нельзя допускать существования таких! Бессердечный эгоист, который…
– Превосходное вы сборище интеллектуалов, – с презрением отметил мистер Томпсон. – я думал, вы сумеете поговорить с ним на его языке, но он нагнал на вас страху. Идеи? Где теперь ваши идеи? Сделайте что-нибудь! Заставьте его присоединиться к нам! Склоните на нашу сторону!
– Беда в том, что он ничего не хочет, – сказал Моуч. – Что мы можем предложить человеку, который не хочет ничего?
– Хочешь сказать, – спросил Киннен, – что мы можем предложить человеку, который хочет жить?
– Замолчи! – завопил Джеймс Таггерт. – Почему ты это сказал? Что заставило тебя это сказать?
– Что заставило тебя вопить? – спросил Киннен.
– Замолчите все! – приказал мистер Томпсон. – Вы мастера сражаться друг с другом, но когда доходит до сражения с настоящим человеком…
– Значит, он и над вами одержал верх? – крикнул Лоусон.
– Да замолчи ты, – устало сказал мистер Томпсон. – Он самый несговорчивый тип из всех, с какими я сталкивался. Вам этого не понять. Поразительно твердый… – в голосе его послышалась нотка восхищения. – Поразительно твердый…
– Как я объяснял вам, – небрежно протянул доктор Феррис, – существуют способы убеждать несговорчивых типов.
– Нет! – крикнул мистер Томпсон. – Нет! Заткнись! Не хочу слушать тебя! Не хочу слышать об этом! – руки его неистово задвигались, словно разгоняя что-то, чего он не хотел называть. – я сказал ему… что это неправда… что мы не собирались… что я не… – он затряс головой так, словно его слова представляли собой некую беспрецедентную форму опасности. – Нет, слушайте, ребята, я хочу сказать, что нам нужно быть практичными… и осторожными. Чертовски осторожными. Это дело нужно улаживать мирно. Мы не можем позволить себе восстанавливать его против нас… или причинять ему вред. Не дай бог с ним что-то случится. Потому что… потому что, если погибнет он, погибнем и мы. Не заблуждайтесь на этот счет. Если он погибнет, нам конец. Вы все это понимаете.
Он оглядел лица окружающих; они это понимали.
На другое утро мокрый снег падал на материалы первых полос газет, где сообщалось, что конструктивное, мирное совещание между Джоном Голтом и лидерами страны накануне днем привело к созданию «Плана Джона Голта», который вскоре будет опубликован. Вечером снежинки падали на мебель в жилом доме, передняя стена которого обвалилась, и на толпу людей, молча ждавших у окошка кассы завода, владелец которого исчез.
– Фермеры Южной Дакоты, – доложил Уэсли Моуч мистеру Томпсону на другое утро, – идут маршем к столице штата, сжигая по пути все правительственные здания и все дома ценой больше десяти тысяч долларов.
– Калифорния охвачена беспорядками, – доложил он вечером. – Там идет гражданская война, если только это гражданская война, в чем, как будто, никто не уверен. Они объявили, что отделяются от Союза, но кто сейчас находится у власти, никому не известно. По всему штату идут вооруженные столкновения между «народной партией», которую возглавляет Мамочка Чалмерс со своими поклонниками соевого культа Востока и какой-то организацией «обратно к Богу», которую возглавляют несколько бывших владельцев нефтепромыслов.
– Мисс Таггерт! – простонал мистер Томпсон, когда Дагни вошла на другое утро в его номер, приехав по вызову. – Что нам делать?
