Атлант расправил плечи полностью

Эдди Уиллерс вызвал бригадира, а после продолжительного ожидания смирился с выражением его лица.

– Машинист пытается устранить неполадки, мистер Уиллерс, – негромко и безнадежно ответил бригадир.

– Он не знает, в чем дело?

– Выясняет, – мужчина выждал полминуты и пошел к выходу, но остановился и попытался объяснить, гоня от себя ужас: – Наши тепловозы непригодны, мистер Уиллерс. Их давным-давно нет смысла ремонтировать.

– Знаю, – спокойно ответил Эдди.

Бригадир понял, что лучше не вдаваться в объяснения: они порождали только ужас. Покачал головой и вышел.

Эдди Уиллерс сидел, вглядываясь в темную пустоту за окном.

Это была первая «Комета», вышедшая из Сан-Франциско на восток за последние дни, чтобы восстановить прежний график движения. Эдди не смог бы объяснить, что ему пришлось перенести в последние дни и что он сделал во имя спасения терминала от слепого хаоса гражданской войны, которая шла неизвестно за что; все, о чем раньше договорились, было забыто. Он знал лишь, что терминал недоступен для трех воюющих сторон, что поставил на должность управляющего человека, который не готов сдавать позиции, и что отправил на восток очередную таггертовскую «Комету» с лучшим тепловозом и лучшей бригадой, какие только можно найти, чтобы вернуться в Нью-Йорк.

Эдди никогда еще не приходилось работать так усердно; он делал свое дело добросовестно, как всегда, но казалось, что он пребывает в каком-то вакууме, словно все его силы уходят в песок… какой-то пустыни, вроде той, что теперь простиралась за окном «Кометы». Он содрогнулся: некоторое время спустя Эдди снова вызвал бригадира поезда.

– Как идут дела?

Бригадир пожал плечами и покачал головой.

– Отправь помощника машиниста к дорожному телефону. Пусть сообщит в управление отделения дороги, чтобы прислали лучшего механика.

– Хорошо, сэр.

За окном не было ничего видно; выключив свет, Эдди смог разглядеть бесконечную серую равнину с черными точками кактусов. Подумал, как только люди отваживались пересекать эту пустыню в те дни, когда не было поездов, и какую цену платили за то. Затем резко отвернулся от окна и снова включил свет.

Он подумал: сам факт, что «Комета» находится на чужой дороге, уже способен лишить хладнокровия. Эти пути принадлежали компании «Атлантик», «Таггерт Трансконтинентал» пользовалась ими бесплатно. «Нужно выбираться отсюда, – твердил он себе. – Когда вернемся на свою ветку, будет спокойней». Внезапно ему показалось, что пути обрываются где-то у берегов Миссисипи, около моста Таггерта.

«Нет, – подумал Эдди, – здесь что-то не так. Видения, не дающие мне покоя, невозможно ни осмыслить, ни отогнать». Одним из них был полустанок, который они проехали больше двух часов назад: он обратил внимание на пустую платформу и ярко светящиеся окна маленького станционного здания; свет шел из пустых комнат; он не заметил ни единого человека как в здании, так и на железнодорожных путях. Другим видением был второй полустанок: платформу заполнила взволнованная толпа, но на сей раз станция была погружена в полную темноту.

«Нужно вывести отсюда “Комету”», – подумал Эдди. Он удивился, почему его это так волнует, почему кажется так важно вновь привести поезд в движение. В пустых вагонах сидела лишь горстка пассажиров; они ехали, куда глаза глядят, безо всякой цели. Вряд ли он трудился ради них, хотя и не смог бы сказать, ради кого именно. Ему на ум пришли две фразы, неопределенные, как молитва или заклятие.

Первая звучала так: «От океана до океана, во веки веков», а вторая: «Господи, не дай ей погибнуть!..»

Бригадир поезда вернулся через час с помощником машиниста, чье лицо было подозрительно мрачно.

– Мистер Уиллерс, – неторопливо сказал помощник, – управление не отвечает.

Эдди выпрямился, и хотя разум отказывался верить в происходящее, он внезапно понял, что по какой-то необъяснимой причине ожидал именно такого поворота событий.

– Это невозможно! – негромко произнес он. Помощник машиниста смотрел на него, не шевелясь. – Должно быть, телефонная линия не в порядке.

– Нет, мистер Уиллерс. Она в порядке. Работает. А управление нет. Либо там некому отвечать, либо никто не хочет.

– Но ты знаешь, что это невозможно!

Помощник пожал плечами; люди теперь считали возможной любую беду.

Эдди вскочил.

– Пройди по поезду, – приказал он бригадиру. – Стучись во все купе, где только есть пассажиры, узнай, нет ли среди них инженера-электрика.

– Хорошо, сэр.

Эдди, как и все присутствующие, прекрасно понимал, что среди вялых, опустившихся пассажиров, им не найти такого человека.

– Пошли, – приказал он, обращаясь к помощнику.

Они вместе забрались в кабину тепловоза. Седой машинист сидел на своем месте, глядя на кактусы. Прожектор продолжал гореть, луч света пронзал ночь, выхватывая из темноты лишь сливающиеся вдали шпалы.

– Давай попробуем найти неисправность, – сказал Эдди, снимая пиджак, голос его был полукомандным-полупросящим. – Сделаем еще попытку.

– Хорошо, сэр, – ответил машинист безо всякой надежды.