Я бы, конечно, предпочел сначала поесть. Как-никак, несмотря на всю калорийность аварийного пайка, я съел его довольно давно. Тем не менее ароматная, пушистая, смугленькая Марсела не могла меня не соблазнить. Видя, что я еще не очень проснулся, она положила мне на грудь свою растрепанную головку и начала валять ее из стороны в сторону, изредка пощипывая меня мягкими губками и щекоча мокрым язычком. Гладенькие грудки у нее ласково скользили по моему животу и ребрам, бедра и животик, повиливая из стороны в сторону, осторожно потирали пробуждающийся пенис – все это не могло не сработать, даже если бы я был на 90% законченным импотентом. Да и просто было приятно потрогать и потискать хорошо уже знакомое тело молоденькой и горячей женщины. Проделав всю эту подготовительную работу – хотя Марсела была уже давно готова? – я распял грешницу на ложе и с тихим шелестом вонзил ей все, что нужно… Потом было несколько минут ритмичного скрипа каютной кровати, несколько сладких стонов Марселы и, наконец, обоюдный визг и сладкий отдых после.
Выполнив свой долг, я поинтересовался, где мы стоим.
– На Гран-Кальмаро, – поддувая волосы, свалившиеся на лоб, ответила Марсела, – точнее, на вилле мистера Джерри. У них свой причал. Мы пришли сюда еще два часа назад. Я и решила к тебе прийти, а ты все спишь и спишь…
– Ну сейчас-то все в порядке?
– В порядке… – промурлыкала Марсела. – Когда мне хочется, я всегда очень мучаюсь. Там все время что-то чешется, жжется, колется, словно туда какое-то насекомое залезло…
– Может, так оно и есть? – усмехнулся я.
– Ну вот еще! Это Соледад таскает площиц в своей метелке и радуется, когда ей удается наградить кого-нибудь… И потом вошки – это снаружи. А тут внутри, и не такое маленькое… В общем, ты не поймешь, надо быть женщиной.
Наконец, я позволил себе спросить, где и чего можно покушать. Марсела сказала, что есть пока будем на яхте.
Когда я выбрался на верхнюю палубу, то был поражен тем, как уютно и удобно умеют устраивать свои виллы очень богатые люди. «Дороти» стояла у довольно крупного дебаркадера, способного принимать судно значительно большей длины. По другую сторону дебаркадера была пришвартована элегантная двухмачтовая парусная яхта с вооружением бригантины: на фок-мачте прямые паруса, на грот-мачте – косые. Там многое было отделано под старину, поблескивал медный колокол, на носу сверкала бронзовая пушка времен «бостонского чаепития», и еще какие-то предметы обихода на этой яхте вызывали чувство ностальгии по прошлому.
Дебаркадер был не один. Справа от парусной яхты – она называлась «Си Игл»
– была стоянка моторных катеров разного размера. Их там было пришвартовано штук десять. Левее «Дороти», к третьему дебаркадеру были поставлены два небольших аппарата на воздушной подушке и несколько маленьких парусных яхт всех спортивных классов. А значительно дальше располагалось нечто вроде грузового терминала. Там стояло крупное судно – две-три тысячи тонн дедвейтом, не меньше, – похожее и на грузовое, и на военное. От грузового, несмотря на стрелы и лебедки, это судно отличалось слишком острым форштевнем и скоростными обводами. Очень могло быть, что когда-то оно было фрегатом ВМС США, а затем было переделано на верфях Купера для каких-то других целей. У меня даже возникло подозрение, не сохранилась ли на нем какая-то часть вооружения.
Гавань располагалась в удобной бухте, разделенной на две части каменным молом. Видимо, Купер решил разделить приобретенную им гран-кальмарскую территорию на «чистую и нечистую». В левую, «чистую», половину он не пускал суда, которые могли бы загрязнить воду бензином или соляркой. Там располагался небольшой пляж с очень светлым и чистым песочком, легкие цветастые кабинки для раздевания и душа, площадка для пляжного волейбола, зонтики, похожие на тюльпаны, и лежаки для загорающих. Сейчас, несмотря на благоприятный вечерний час, там никого не было.
Берега бухты Купер превратил в симпатичный тропический парк с удобными дорожками и лестницами из каменных плит. В нескольких местах слышалось журчание фонтанов. Все это террасами поднималось по склону горы, где розовело среди зелени двухэтажное здание в стиле испанской колониальной архитектуры, но построенное, видимо, не столь уж давно. Гора, заросшая лесом с подошвы до вершины, напоминала великана в мохнатой шкуре, сидящего по-турецки и упершего руки в колени.
В рубке «Дороти» никого не было, на носовой палубе тоже. Мы спустились в носовой салон и обнаружили там Мэри и Соледад.
Надо сказать, что в нашем обществе они вовсе не нуждались. Перед каждой стояло по вазочке с шариками мороженого и по бокалу коктейля со льдом. Посматривая друг на друга с явно сексуальной нежностью, они тихонько беседовали между собой.
– О, сколько лет, сколько зим! – сказала Соледад. – Ваша прогулка затянулась, Марселочка?
– Ну а вы, кажется, нашли общий язык? – поинтересовался я.
– Во-первых, мы его и не теряли, – заявила пиратка, – а во-вторых, быть все время пленницей и конвоиром надоедает…
– И вы решили поиграть в добрых подружек?
