— В какую сумму вы оцениваете прокат этой вещи? — Я едва не лопался от смеха, пытаясь сохранить серьезное лицо, когда Джерри достал из кармана своей курточки чековую книжку.
— Меня вполне устроило, если бы мисс Синди предоставила мне взамен аналогичную вещь.
— Разумеется, я ничего не имел бы против, — захлопал глазами Джерри, — разумеется, если у Синди есть такая вещь… Но о чем идет речь? Вы не могли бы показать мне эту вещь, миссис Родригес?
— О, пожалуйста! — ухмыльнулась чертовка и попросила: — Встань, Энджел!
Я встал, не очень поняв, что она собирается делать, а Соледад легким жестом распахнула «молнию» на моих шортах, четким рывком приспустила мои плавки и показала Джерри то, что якобы позаимствовала у нее Синди. Очки у мистера Джералда-младшего опять скользнули на кончик носа. Синди закрыла ладошками лицо, а я так обалдел на несколько секунд, что даже не сразу успел отобрать у Соледад свое личное имущество.
Джерри сидел с открытым ртом, потом совершенно неожиданно взял бутылку виски и наполнил до краев огромный стакан из-под апельсинового сока, куда вошло чуть ли не все, что еще было в бутылке. Затем он это выпил единым духом, не отрываясь. После этого глаза его стали смотреть в разные стороны и выражение лица стало таким, будто его ударили по голове кувалдой. Он сделал какое-то нескоординированное движение — может быть, хотел меня ударить? — но вместо этого упал под стол.
— Так, — разочарованно сказала Соледад, — я была о нем лучшего мнения. Посмотри, Синди, он жив хотя бы?
У меня тоже появились опасения относительно здоровья Джерри. Падал он на редкость неудачно, так, как падают либо куклы, набитые трухой, либо люди, уже перешедшие в категорию трупов. Во всяком случае, я не хотел бы так треснуться об пол затылком.
Синди пошлепала жениха по щекам, он пробормотал что-то невнятно и пополз по полу куда-то под кровать.
— Не стоит его трогать, — заметила Соледад, — если мы начнем его ворочать, у него может начаться рвота. Пусть спит… Итак, вернемся к нашим баранам. Так что, милашка Синди, как насчет того, чтобы отдать должок?
— Но ты же видишь, — развела руками Синди, — он спит! Он неплохой парень, но ведет себя, как дурак. То, видишь ли, ревновал меня к Мэри, то теперь… А ты уж не могла обставить дело как-нибудь поприличней? Предложила бы мне, например, поразвлечься с Энджелом…
— Ишь, как тебе понравилось! — проворчала Соледад. — Не-ет, малышка! Долг я возьму с тебя совсем по-другому. Энджел останется сегодня без сладкого, поскольку он изменил своей верной женушке аж три раза подряд, и никому из вас, дурочек, не сознался, что женат, до тех пор пока я не вынудила его это сделать. Но я-то не буду лишать себя удовольствия и постараюсь заменить тебе Мэри, кошечка!
— Подумаешь, испугала! — сказала Синди, подбочениваясь. — Ну попробуй, попробуй!
Могла начаться драка, в которой у отважной, но слишком пухленькой и слабенькой Синди не было никаких шансов одолеть поднаторевшую в этих делах Соледад. Вспомнив, какую школу мордобоя моя самозваная супруга прошла в тюрьме, я пожалел Синди и остановил решительную Соледад.
— Ну не будь такой сердитой, моя золотая! Ты же пришибешь ее одним пальцем, ей-Богу! Такой чудесный вечер, а вы ссоритесь. И из-за чего? Из-за того, что крошка Синди один разочек попользовалась чужим имуществом… Но не сломала же она его, верно? Ты сама могла убедиться. Ведь эта штука работала нормально, не так ли?
— Ты порядочная свинья, Анхель! — сказала Соледад по-испански, чтобы не поняла Синди. — Ведь знаешь, что я тебе ни в чем не могу отказать… А эта маленькая нахалка заслуживает хорошенькой порки!
— Ну будь милосердна, — сказал я с легким подобострастием, — ты же великая женщина! Все великие женщины были милосердны, об этом я в книжках читал.
— Ты, оказывается, что-то читал? — хмыкнула Соледад. — Ручаюсь, что последняя твоя книжка была прочитана еще в начальной школе.
— Вовсе нет… — обиделся я. — Разве я не умею говорить, как начитанный?
— Наслушавшись по телевидению, как говорят в английских фильмах, ты не перестал от этого быть балбесом-янки.
— Можно подумать, что ты воспитывалась в Оксфорде…
— Ну, в католическом приюте я неплохо училась, хотя и хулиганила. И моя английская речь — оттуда. Я еще и по-французски говорю.
Бедная Синди не понимала ни черта, переводила глаза с меня на Соледад и с Соледад обратно на меня, ожидая, что мы вцепимся друг другу в морду. Она слышала испанскую речь, которая для англоязычного уха звучит как перебранка, даже при вполне мирном диалоге.
— Ладно, — хмыкнула Соледад, — я помилую ее. Но в наказание ты будешь спать с нами обеими, так, как это было с Марселой… Нет, это уже было… Ба, это же так просто, надо позвать еще и Марселу.
Она открыла дверь, прошла по коридору несколько шагов и распахнула дверь. Через минуту она появилась оттуда, подталкивая впереди себя заспанную Марселу.
— Чего ты спать-то не даешь? — ворчала креолка. — Совсем сдурела! Другая бы к себе привела пять мужчин, а этой нужно трех женщин для одного…
Тем не менее она пришла к нам.
