— Опять прицепились! — проворчал я, вспомнив, как Марсела позавчера чуть-чуть не перестреляла всех из-за такого же приставшего золотистого волоска. На сей раз Марсела была терпимее.
— Это не мой, — сказала она, смахивая черный волосок, — у меня такие еще не выросли… Это Соледад себе метелку нарастила. Смотри, наловим мы с нее чего-нибудь… Хорхе рассказывал, что ему пришлось однажды выводить насекомых из-за этой канальи.
— Кстати, — отгоняя от себя неприятные предположения, спросил я, — интересно, как там сейчас на Хайди?
— Я вчера слушала транзистор у Варгаса, — сообщила Марсела. — Гран-Кальмаро передавало, что партизаны уже окружили Сан-Исидро. Может, только ураган им помешает взять столицу.
— Интересно, Лопес уже удрал с острова или нет?
— Он будет держаться до конца, и дель Браво не уйдет, — сказала Марсела уверенно.
— Почему? Что же они, жить не хотят? Их ведь растерзают, даже если суд оправдает…
— Просто я их очень хорошо знаю. Ну, Лопеса, конечно, нет, а вот Хорхе… Впрочем, Лопес и Хорхе дель Браво — это одно и то же, это два пальца на одной руке. Понимаешь, я никак не могла понять, откуда у них столько денег. Я, конечно, не бизнесмен, но кое-что знаю о ценах, курсах и так далее. Я думаю, что всего бюджета острова не хватило бы на то, чтобы, оборудовать хотя бы одну асиенду, такую, как «Лопес-23». Все, что понастроено там, под землей, это слишком дорого, намного дороже, чем могли бы себе позволить правители такой маленькой страны. К тому же из-за нашей диктаторской власти мало кто делает вложения, а кредиты нам и вовсе почти не давали.
— Но кто-то же делал вложения? — спросил я. — Ведь деньги откуда-то пришли, верно?
— И мне кажется, что теперь я знаю, откуда. Хотя и не уверена… — Марсела замялась.
— Ладно, скажи хотя бы, что ты предполагаешь! — потребовал я, чувствуя, что эта смугляночка поможет мне понять, во имя чего завертелась вся эта карусель.
— По-моему, где-нибудь там, в зоне «Зеро», какой-то супербанк мафии, наркобаронов, нацистов или еще кого-нибудь. Причем не просто банк, а хранилище золота и драгоценностей. Может быть, это они про запас положили, может — на черный день, но только положили, а Лопеса поставили сторожем. Я думаю, что они, эти боссы, потому и понастроили под землей все эти дворцы, что приберегают их для себя на случай атомной войны.
— Хм, — сказал я, ощутив легкий озноб, несмотря на жару, царившую в каюте. — А не слишком ли мы фантазируем?
— Не знаю, — пожала плечами Марсела, — только я знаю точно, что Хорхе и Лопес — это только пальцы, а рука, которая ими двигает, очень далеко. Если тебе не очень противно, я расскажу один случай… Только ты не будешь ругаться?
— С чего я должен ругаться?
— Ну, потому, что я не хочу, чтобы ты подумал, будто я совсем уж бесстыжая. Мужчины — народ ревнивый…
— Можно подумать, что я не знаю, какие у тебя отношения были с дель Браво!
— Дело не в этом… Когда речь ид сто работе, я ничего не стесняюсь. Я — шлюха, это моя профессия. Я могу спокойно рассказать тебе, кто и как меня трахал, сколько платил и какие слова говорил. А тут получилось вот что. Хорхе, всего за несколько дней до того как решил меня выставить, почему-то был очень нежный, добрый и вообще сам на себя не похожий. Несколько ночей… в общем, мне показалось, что он меня любит, потому что мне с ним было очень хорошо. Вот этого я и стесняюсь…
— Ты влюбилась в него? — спросил я как можно равнодушнее.
— Да… — потупилась эта скромница, которой, кажется, очень захотелось, чтобы я ее поревновал. Но, к сожалению для нее, ревновать я был не в состоянии, потому что жаждал узнать не о ее чувствах к Хорхе дель Браво, а о том, какой же все-таки случай привел ее к мысли, что Лопес и дель Браво — чьи-то марионетки. Однако женщине кажется важным в данной ситуации совсем не то, что мужчине. Возможно, я так ничего и не узнал бы, если бы на моем лице не появилось выражение досады. Досадовал я лишь на то, что Марсела тянет с изложением сути дела, но Марселе-то казалось, что я ревную! И, ободренная тем, что я к ней неравнодушен, глупышка, наконец, приступила к рассказу о том, чего я ждал:
