Когда Пэт сфотографировала карты полушарий из погребальной камеры и закончила их подробное описание, ее вместе с Джиордино доставили на самолете в Кейптаун. Там они навестили Руди Ганна, поправляющегося после операции. Во время бурной радостной встречи Ганн уговорил Ала вывезти его на самолете из Южной Африки. Тот охотно согласился выкрасть коллегу из больницы и с умелой помощью Пэт доставил упрямого коротышку, минуя врачей и сестер, через цокольный этаж госпиталя прямо к лимузину с эмблемой НУМА. Оттуда они помчались в аэропорт, где пассажиров уже поджидал личный самолет адмирала Сэндекера, готовый отвезти их в Вашингтон.
Питт остался на острове с доктором Хэтфилдом и «котиками». Они тщательно паковали находки и следили за их доставкой на исследовательское судно НУМА, прибывшее к тому времени к острову св. Павла. Археолог хлопотал над мумиями, подобно няньке, бережно заворачивая их в одеяла и укладывая в деревянные ящики, в которых им предстояло доехать до его лаборатории в Стенфордском университете. Там их начнут изучать всерьез.
Когда в вертолет погрузили последнюю партию найденных, Хэтфилд улетел вместе с ней на корабль. Питт проводил геликоптер взглядом, повернулся и пожал руку лейтенанту Джейкобсу.
– Спасибо за помощь, лейтенант, и поблагодарите от моего имени ваших людей. Без вас мы ни за что бы не справились.
– Нам не часто поручают возиться со старыми мумиями, – усмехнулся Джейкобс. – Скукота. Мне иногда даже хотелось, чтобы снова появились террористы и попытались их у нас украсть.
– Ну, знаете, лейтенант, я бы не назвал их террористами в строгом смысле этого слова.
– Убийца есть убийца, как его ни назови, – хмыкнул Джейкобс.
– Вы возвращаетесь в Штаты?
– Да. У нас приказ доставить трупы нападавших, с которыми так здорово разобрались ваши друзья, в мемориальный госпиталь Уолтера Рида, округ Колумбия, чтобы там их исследовали и идентифицировали, если это возможно.
– Удачи вам, – от души пожелал Питт. Джейкобс коротким жестом отдал честь:
– Спасибо, сэр. Быть может, еще доведется встретиться.
– Если да, то лучше бы где-нибудь на пляже на Таити.
Сквозь вечную морось над островом Питт смотрел, как флотский самолет с вертикальным взлетом завис над пятачком и как «котики» резво грузятся на борт. Через минуту самолет скрылся в низких облаках. Питт проводил его взглядом. Теперь на острове остался только он один.
Обойдя опустевший склеп, он в последний раз посмотрел на карты полушарий, вырезанные в дальней стене. Софиты уже убрали, и Питт подсвечивал себе фонарем.
Какие древние картографы вырезали эти невероятно точные карты Земли столько тысячелетий назад? Как они могли знать контуры Антарктиды, если она скрыта под толстым ледовым одеялом? Может быть, несколько тысяч лет назад климат на полярном континенте был теплее? И даже годился для жизни?
Картина свободной ото льда Антарктиды была не единственным несоответствием. Питт об этом не упоминал, но его заинтересовало расположение других континентов, в частности Австралии. Они находились совсем не там, где им полагалось. Он заметил также, что обе Америки, Европа и Азия сдвинуты почти на две тысячи миль к северу. Почему же древние, так точно рассчитавшие очертания берегов, сдвинули континенты настолько далеко от тех мест, где им следовало быть? Это озадачивало.
Древние мореходы по своим научным знаниям далеко превосходили тех, кто пришел им на смену. Какое же послание хотели они передать через вечно бурное море времени? Что вырезали на этой стене – послание надежды или предостережение о грядущих бедах?
Поток мыслей Питта был прерван шумом лопастей и рокотом мотора. Вертолет вернулся и готов был отвезти Питта на корабль. С некоторой неохотой он отвлекся от своих мыслей, выключил фонарь и вышел из темной опустевшей пещеры.
Не тратя времени на ожидание правительственного транспорта, Питт за свой счет вылетел из Кейптауна в Йоханнесбург, а оттуда Южно-африканскими авиалиниями в Вашингтон. Почти весь полет он проспал, только вышел пройтись и размять ноги на Канарах, где самолет садился на дозаправку. Когда он вышел из терминала аэропорта Даллеса, время близилось к полуночи, поэтому он был приятно удивлен, увидев у тротуара «форд» – кабриолет 1936 года с опущенным верхом.
Машина была из его коллекции, но казалось, что она перенеслась сюда из Калифорнии пятидесятых годов. Ее корпус и радиатор, выкрашенные в темно-бордовый «металлик», лаково сияли в огнях аэропорта.
Автомобиль и сам по себе привлекал взгляды прохожих, но женщина, сидевшая за рулем, выглядела ничуть не менее привлекательно. Длинные соломенного цвета волосы прикрывал от ветра цветной шарф. Высокие подчеркнутые скулы фотомодели, полные губы, короткий прямой нос и завораживающие фиалковые глаза делали ее мечтой любого ценителя женской красоты. На ней был просторный альпаковый свитер цвета осенних листьев и твидовые темно-зеленые слаксы. На плечи был накинут короткий темно-зеленый плащ.
Член Палаты представителей от штата Колорадо Лорен Смит просияла неотразимой улыбкой:
