Волны океана выносят на берег загадочного юношу… Он не помнит, кто он и откуда, но вскоре обнаруживает в себе уникальные способности. На него начинается охота спецслужб. Спасаясь от преследований, Ахиллес делает невероятное открытие: он – посланец таинственной цивилизации! Атлантида, загадка всех времен и народов… Она существует.
Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину.
Они находились в водах океана неподалеку от побережья Уругвая, когда сигнал тревоги развеял и без того слабую надежду капитана фон Франца. На них напали.
Подводная лодка огласилась топотом: все разбегались по своим постам. Капитан шел по узким серым коридорам, протискиваясь мимо кают, – кто-то спрыгивал с лежанок, кто-то натягивал сапоги. Сейчас на подлодке оставался только основной экипаж, и у всех на лицах читалось столь знакомое фон Францу выражение. Боевой шок. Люди были напуганы битвой. Впрочем, откуда у них взяться шоку? Они и битв-то еще не видели. Фон Франц смотрел в пустые глаза своих ребят, ожидая увидеть хоть что-то. Но ничего там не было. Только жутковатая пустота.
Еще и эта история с фон Освальдом. Среди погибших археолога не нашли. Фон Освальд пропал без вести.
– Помните? – спросил капитан у первого вахтенного Ханзена.
Офицер поднял голову.
– О чем, капитан?
На мгновение фон Францу захотелось рассказать о том, что он видел… о людях, о предметах, о послании. Но он передумал. Капитан был человеком умным и рациональным, не подверженным эмоциональным порывам, и все же на мгновение – на то самое мимолетное мгновение – он усомнился в том, чему стал свидетелем. И это было странно.
Фон Франц никогда не рассматривал происшедшее как галлюцинации или проявление безумия. Почему-то он был твердо убежден в том, что послание –
Вот что имело значение.
Капитан забрался в машинное отделение – тут было на удивление безлюдно – и посмотрел в перископ.
Корвет «Уайлдфлауер». На корме фон Франц заметил буквы HMS –
Корвет медленно разворачивался, собираясь протаранить подлодку.
– Погружение! – рявкнул он. – Погружение!
Закрутились вентили.
Казалось, само время замедлилось.
Нос корвета вспенил морские волны.
Балластные цистерны наполнились, и перископ погрузился под воду. Субмарина медленно – мучительно медленно – двигалась вниз.
Она успела уйти от удара «Уайлдфлауера», но фон Франц понимал, что рано радоваться. Наверняка сейчас корвет дал обратный ход.
Капитан подлодки представлял себе, что в эти секунды творится на корвете: солдаты на палубе бегут к бомбометам и заряжают орудия глубинными бомбами; гребные винты останавливаются, двигатели умолкают, пока их переключают на холостой ход; в рубке гидроакустика все сгрудились вокруг сонара, оператор прижал ладонями наушники, прислушиваясь к показаниям прибора. Звучат цифры: расстояние до объекта, глубина погруженности объекта. Как только данные получены, вновь воцаряется шум: оглашаются приказы, щелкают переключатели, проворачиваются турели[3]. И по команде с капитанского мостика стреляют бомбометы, их шипение и грохот мгновенно сменяются всплеском, когда восемь огромных бомб – моряки называют их «урнами» – вспарывают поверхность моря и погружаются в глубину. Восемь смертоносных бомб.
И словно в ответ на его мысли:
– Запущены глубинные бомбы, капитан!
Наверное, это бомбы образца «Mark VII», которые использует британский флот. Благодаря увеличенному весу их скорость погружения достигает пятнадцати футов[4] в секунду. Такие бомбы сбрасывают в воду в шахматном порядке, чтобы повысить вероятность того, что немецкая субмарина попадет в радиус взрыва. Заряда в ней достаточно, чтобы пробить корпус, если бомба взорвется на расстоянии до двадцати футов от подлодки.
Не модель «Хеджхог» – эта многоствольная бомбометная установка позволяла выпускать более мощные снаряды, оснащенные контактным взрывателем. Не модель «Сквид», миномет, автоматически выпускавший заряды, ориентируясь на данные сонара. Нет, эффективность бомбометов, установленных на корвете «Уайлдфлауер», зависела от человеческого фактора, от правильности офицерских решений, от удачи.
Вот о чем думал фон Франц, прижимаясь спиной к внутренней поверхности корпуса лодки. Сталь жалобно заскрипела: давление воды усиливалось, подлодка спускалась все ниже.
