Напротив монстра сидел мужчина, чем-то неуловимо схожий с белоголовым. Но только волосы его были темны. Он был далеко не молод и имел открытое, располагающее лицо. Такими обычно изображают добрых дедушек, читающих внукам сказки. На совести этого человека были многие миллионы погубленных жизней.
Заметив, что монстр почувствовал чье-то присутствие, его собеседник повернул голову.
- Ну что же ты застыл? Входи, Гиптий.
Голос был негромок и ласков, но белоголовый невольно вздрогнул, услышав его вновь.
- Здравствуй, Кеельсее.
- Здравствуй.
Турикор широко ухмыльнулся, прочитав мысли обоих людей. О, как любопытны были эти мысли! Какая бездна недоверия и ненависти наполняла их. Стремительно промелькнувшие они растворились в вечности, не оставив даже крохотного осязаемого следа, а меж тем информации, содержащейся в них, хватило бы на огромный опус.
Белоголовый улыбнулся монстру куда более приветливо, чем человеку.
- Здравствуй, Турикор.
- Рад видеть тебя, эллин, - ответил тот, кого по недоразумению считали человеком-быком. - Подсаживайся к нашему столу.
Гиптий сел в одно из палисандровых кресел; Турикор с тайным удовольствием отметил, что гость предпочел устроиться подальше от Кеельсее.
На какое-то мгновение установилось неловкое молчание, затем Гиптий сказал:
- Давно я не был здесь.
Турикор ухмыльнулся, продемонстрировав огромные клыки.
- Да, тебя или Кеельсее трудно сюда затащить. Вот Воин бывает здесь постоянно.
- Почему в таком случае его нет сегодня? Ведь он сам назначил эту встречу.
- Подождем еще немного. Хотя у меня есть опасения, что ему помешали.
- Ты что-то знаешь! - словно пытаясь уличить Турикора в чем-то неблаговидном, воскликнул Кеельсее.
- Не более, чем ты! - отрезал монстр. - Но мой мозг уловил сильные волны, содержащие угрозу Воину. Эти волны исходят от существа, которое вы именуете Командором.
- Малея - безлюдное местечко, - задумчиво произнес Кеельсее. - Мне приходилось бывать там.
Турикор внимательно посмотрел на бывшего номарха, пытаясь понять, о чем он думает? Как и много веков назад, Кеельсее отличали непомерная скрытость и коварство. Создавалось впечатление, что он никогда не говорит правду и не выдает своих истинных чувств. Вот и сейчас было трудно понять: чего более в произнесенной фразе - опасения за судьбу Воина или необъяснимого злорадства. Даже Турикор, обладавший способностями телепата, не мог разгадать мыслей Кеельсее, так как те были расплывчаты и ускользали словно вода сквозь песок.
Гиптий любил воина и не желал ему зла, а кроме того, их объединяло общее дело. Поэтому он сказал:
- Не родился еще человек, который мог бы справиться с Воином!
Кеельсее улыбнулся уголками губ.
- Человеку, как никто другой владеющему мечом, надо бояться не подосланного убийцы, а судьбы.
- Что ты подразумеваешь под словом "судьба"?
- Обрушивающуюся из ниоткуда скалу или захлестнутую вдруг возникшей волной лодку. Смерть от меча - это осознанный выбор.
Гиптий что-то хотел возразить, но в это мгновенье Турикор побарабанил когтистыми пальцами по столу.
- Прекратите этот бесполезный спор. Надо решить, что делать.
Кеельсее потер шершавый подбородок.
- Я отправляюсь на Восток к источнику двух сил. Отшельник уже на пути туда. Я воспользуюсь гипитатором и окажусь на месте раньше, чем он.
- У тебя есть гипитатор? - удивленно спросил Гиптий.
Кеельсее раздосадованно сжал губы. Должно быть, он проговорился, а, может быть, хотел, чтобы его собеседники подумали, что он проговорился. Так или иначе, но они ждали ответа.
- У меня есть все! - сказал Кеельсее.
Турикор молча смотрел на него и вновь пытался прочесть мысли. Ему не нравился этот скрытный человек, подчинивший мысли своей жизни сложной игре, именуемой интрига. Игра без цели. Игра ради игры. Он давно раскусил суть экс-номарха и экс-атланта, его бредовую философию. Кеельсее всегда поддерживал более слабую сторону, выступая против сильного врага, чтобы победить и тут же занять сторону проигравшего. Это доставляло ему радость победы одержанной и предвкушение победы предстоящей; радость постоянной победы, ибо он еще не проиграл ни одной игры. Парадокс получил в этом человеке свое окончательное завершение. Кеельсее опровергал основы самой логики, доказывавшей, что предпочтительнее примкнуть к победителю. Он, напротив, предпочитал поддерживать проигравшего. И он не исповедовал при этом никакой идеи. Этот человек-парадокс сегодня был другом лишь для того, чтобы завтра стать врагом. Турикор был абсолютно уверен, что если они выиграют этот бой, уже завтра железная воля Кеельсее будет поддерживать вражескую сторону.
