— Круг поисков сужается, — Скрипач с интересом посмотрел на Дану. — Теперь давай думать, что случилось, когда тебе было шесть.
— Ой, а ведь окон тоже шесть, — обрадовалась вдруг Дана. — Наверное, шестое окно — это подсказка про возраст. Может такое быть?
— Притянуто за уши, но почему бы нет, — пожал плечами Скрипач. — Пусть пока что это так и будет. Так что на счёт события? Хоть какие-то мысли есть? Ты помнишь о рисунках, ты даже вспомнила разговор с бабушкой и ангела. Думаю, что событие тоже должно было запомниться. До сих пор ничего?
Дана тяжело вздохнула. Опустила взгляд.
— Что-то очень смутное, — призналась она. — Я помню… мне было страшно. Очень долго мне было страшно. Но почему? Ума ни приложу. Кажется, когда мы это обсуждали в прошлый раз, Лийга правильно сказала — мой мозг, наверное, заблокировал воспоминание, поэтому я и не могу сейчас сообразить, почему всё так получается.
— Дана, скажи, какие у тебя были игрушки в тот период? — спросил Ит. Скрипач кивнул — да, обсуждая дом и окна, они совершенно позабыли про сарай. — Их было мало или много?
— Не очень много, — Дана снова задумалась. — На даче так и вообще минимум. Лошадка на палочке, из Детского мира, пластмассовая посуда, кукла Ляля, с которой я уже почти не играла, велосипед. Кажется, это всё.
— А бабушка или мама убирали твои игрушки в сарай? — спросил Ит.
— В сарай? — переспросила Дана. — Нет. А зачем?
— Ясно. Не убирали. Просто в сарае завал из сломанных игрушек, причем этот завал больше сарая, — объяснил Ит. — Кукла и велосипед там, кстати, были. И пластмассовая посуда тоже.
— Вот даже как, — Дана с удивлением посмотрела на него. — Это несколько неожиданно.
— Почему? — не понял Скрипач.
— Ну, то, что игрушки попали в сарай, — объяснила Дана. — Они обычно у дома валялись, или, если дождь начинался, я что-то в дом приносила, ну, когда вспоминала, что надо принести. Бабушка всегда ругалась из-за этого.
— С какой радости бабушка ругалась? — удивился Скрипач.
— Да я же сказала, что там было очень мало места, на кухне. А я обычно дальше кухни ничего не несла. Спрятала от дождя, и ладно, — Дана вздохнула.
— Но почему не в комнату, где ты жила с мамой? — спросил Ит.
— Потому что тогда ругалась уже мама. Игрушки же были на улице, они грязные, — объяснила Дана. — Причем она ругалась дольше, бабушка быстрее отходила. Наорёт, и потом быстро забудет. А мама долго. Ну и вот…
— Понятно, — покивал Ит. — Нет мыслей, из-за чего игрушки в локации находятся в сарае?
— Не знаю. Может быть, в доме для них почему-то нет места? — предположила Дана. — Это же всё-таки не настоящая дача, это локация. И моё подсознание почему-то думает, что игрушки не поместятся в дом, потому что оно положило в дом что-то другое?
— Что именно? — спросил, нахмурившись, Ит.
— Понятия не имею, — покачала головой Дана. — Слушайте, а может быть, вы попробуете как-то пролезть внутрь? — вдруг оживилась она. — На первом этаже окно можно выбить, например. Ну или через второй этаж попробовать.
— Как мы доберемся до второго этажа? — резонно поинтересовался Скрипач. — Нет, конечно, мы-то доберемся, но совсем не факт, что локация эту попытки адекватно воспримет, и пропустит нас.
— За сараем в реальном мире была лестница, — вспомнила Дана. — Старая, правда, но, может быть, она и в локации найдется? До второго этажа она доставала, когда дом красили, её как раз использовали. Это я просто предполагаю, на всякий случай, если вы через окна первого этажа добраться не сможете, — объяснила она.
— Да, скорее всего, ответы на загадки этой локации будут в доме, — задумчиво произнесла Лийга. — Не просто так я его не вижу. Что-то ты, Дана, там спрятала. Что-то важное.
— Видимо, так и есть, — покивала Дана. — Забавно.
— Что забавно? — не понял Скрипач.
— Игры моего подсознания, — объяснила Дана. — Мозг, он ведь на самом деле как сложный компьютер, верно? И мой компьютер сперва придумал задачу, а теперь решает её вот таким странным образом. А мне казалось, что никакой задачи и нет вовсе. Это вы тогда, когда уходили в нашу область, что-то решали, а сейчас чего решать?
— И это кажется тебе забавным? — спросил Ит.
— Ну да, — пожала плечами Дана. — А разве нет?
— Но что всё-таки может быть в доме? — спросил Скрипач. — Дана, у тебя есть мысли на этот счет?
— Никаких, — покачала головой Дана. — Там никогда не было ничего интересного. Старая мебель, которую из города привезли, половички, их бабушка вязала из рваных колготок, древняя посуда, вся в щербинах, какое-то барахло. Ничего там ценного или интересного не было. Дача и дача.
— Лий, ты чего-то всё молчишь и молчишь, — заметил Скрипач. — Увидела что-то новое в этот раз, или нет?
— Нет, в том-то и дело, — с легким раздражением произнесла Лийга. — Вижу примерно то же самое. И — я не могу заглянуть внутрь, это меня больше всего смущает, — призналась она. — По идее, я должна видеть дом внутри тоже, но я не вижу.
— А что ты видишь? — спросил Ит.
— Очень плотный серый параллелепипед, — ответила Лийга. — Однородный. Словно кто-то поставил посреди участка кусок гранита, внутрь которого я не могу заглянуть.
