— Вторая часть семьи давно живет на берегу, рядом с поселком для яхтсменов, — напомнил Ит. — Да, мы летали друг к другу в гости, но жили всё-таки отдельно.
— Значит, они были в гостях, это же очевидно, — сказал Скрипач без особой уверенности.
— Они были в гостях, и Эри допустила то, что случилось, — медленно произнес Ит. — Ты сам веришь в то, что это возможно? Её Саб обучал, он их всех ещё в тот период, пока мы там жили, так выдрессировал, что мне не верится, что кота могли убить в её присутствии.
Скрипач задумался.
— Значит, её там не было, — произнес он. — Вероятно, не было.
— И Фэба с Киром там не было тоже, — сказал Ит. — Такое произойти только в одном случае. Он остался один, и его некому было защитить.
— Вероятно, да. Если, конечно, его могила не фальшивая, как наши, — добавил Скрипач.
— Боюсь, не фальшивая, — вздохнул Ит. — Да и наши, думаю, настоящие.
— В смысле? Они там кого-то похоронили? — удивился Скрипач.
— Воспоминания, вероятно, — Ит вздохнул. — Кенотаф — это ведь тоже могила, верно? Пусть даже захоронения нет, самого факта это не отменяет.
— Может быть, хватит уже этих похоронных тем? — спросил Скрипач. — Ит, пойдем вниз, а? Двигаться надо, ты же сам говорил.
— Надо, — согласно кивнул Ит. — Как нога?
— Нормально нога, — заверил Скрипач. — После того, как я отлежался хорошенько, она вообще болеть перестала. Поэтому давай ускоряться. Голубику мы уже переварили, и совсем не факт, что нам ещё раз достанется такой подарок. Нужно ускориться.
— Твоя правда, — согласился Ит. — Идём.
Последующие пять суток пути прошли без происшествий, разве что они попали под дождь, но, по счастью, не сильный, и короткий. Умный Скрипач догадался спрятать худи и майки под большой камень, и вещи в результате остались практически сухими, так что уже через час они про дождь позабыли. К сожалению, голод давал о себе знать — теперь они шли вообще без еды. Топинамбур давно уже закончился, а замечательных кустов голубики по дороге, увы, больше не попадалось.
— У меня претензии к той птице, — ворчал Скрипач. — Очень большие у меня претензии к той птице.
— Ты о чём? — не понял Ит, который как раз в тот момент обнаружил, что мысок второй кроссовки начал отрываться.
— О голубике. Можно было бы разнести семена и подальше, но нет, этой проклятой птицы хватило только на один куст, — сердито сказал Скрипач. — Есть хочется, понимаешь?
— Да, понимаю, — кивнул Ит. — Но у нас нет вариантов.
— Есть, — тут же ответил Скрипач. — Всякая живность по дороге встречалась, и не раз.
— Опять, — Ит возвел очи горе. — Рыжий, мы это обсудили уже.
— И чего? Про варианты я пока что не говорил, но вообще да, в данный момент вариантов действительно нет. Но есть всё равно хочется. Если бы у нас были продукты, первым делом я бы, конечно, сделал королевскую яичницу, — мечтательно произнес Скрипач. — Или, лучше, крымскую. Которая с луком, чуть припущенным, помидорами, и сладкими перцами. И еще сверху сыром посыпать надо, и зеленью. Укроп, кинза, и петрушка. Но королевская, которая с колбасой, картошкой, зеленым луком, и чёрным хлебом…
— Перестань издеваться, пожалуйста, — попросил Ит. — Послушай меня.
— Не-не-не, — запротестовал Скрипач. — Я только начал. Дальше я бы сделал вокзальные пирожки. На кефире, чтобы дрожжевое тесто не ставить, и не ждать, пока подойдет. Быстрое тесто, и начинки побольше. С картошкой и жареным луком, и с рисом и яйцом. После пирожков…
— Рыжий, послушай меня, — сказал Ит. — Лучше ты сейчас…
— Так вот, после пирожков я бы сварганил пару литров какао с молоком, и под это дело нажарил бы оладьи. Или блинчики. Или сырники, но обязательно сладкие. Варенье, мёд, сгущенка, масло с сахаром, сироп какой-нибудь, всё бы сгодилось. Потом…
— Рыжий, я к тебе обращаюсь, — сказал Ит, останавливаясь.
— Зачем? — спросил Скрипач.
— Затем, что мы сейчас Рол должны увидеть, вон обрыв, — произнес Ит. — Отвлекись от своих кулинарных измывательств, и смотри под ноги.
— Сразу не мог про это сказать? — Скрипач тоже остановился.
— Я пытался, — ответил Ит. — Но ты был весь в какао и начинках, так что достучаться до тебя получилось только с четвертой попытки.
— Ладно, сдаюсь, — вздохнул Скрипач. — Уж и помечтать нельзя.
Они стояли сейчас на вершине большой скалы. Внизу, под скалой, была видна каменная осыпь, а дальше начинался лес, который спускался по склону к…
— Так. И где река? — спросил Скрипач удивленно. — Что это такое, куда всё подевалось?
В этом месте — оба они это отлично помнили — было расположено устье Рола, причем устье это было большим, очень большим. Река расходилась на множество протоков, русло делилось, превращаясь в огромный веер, но сейчас — этого веера не было, перед их взором расстилалось пустое, поросшее травой и местной разновидностью осоки пространство, разрезанное сухими каналами прежних проток, лишь в одном месте тёк через это пространство средних размеров ручей. Ручей этот был мутный, мелкий, желтоватая вода еле двигалась, а берега основательно заросли всё той же осокой.
