- Нет. Это имя выбрал Энрико... Хватит, Марио, разводить дипломатию! Давай говорить о деле. Когда ты приехал?
- Неделю назад.
- И явился ко мне только теперь. Почему так поздно? С кем-то должен был встретиться до того, как позвонить ко мне?
- Да. - Марио помолчал, зажег новую сигарету. - Состоялись весьма важные встречи. Я убедился: возрастающая активность неофашистов настораживает также и советских людей. Словом, нашел здесь полное взаимопонимание и поддержку.
- Ну и что дальше?
- Вероятно, уже завтра будешь вызвана для обстоятельного разговора. А потом... придет мое гостевое приглашение для тебя и Луизы. Не задерживайтесь с выездом ко мне: предстоит серьезная подготовка. Кстати, недавно в тех краях побывал один из наших, все посмотрел. Он подтверждает: регион весьма сложный. У него большой опыт, у этого нашего друга. Так что для тебя и Луизы будет хороший консультант.
Сизова слушала и вяло перебирала рассыпанные по столу фотографии. Задержала взгляд на карточке Аннели Райс. Снимок был сделан, когда немка перепрыгивала с гидросамолета на катер.
Магомедов снимал на цветную пленку, и Райс получилась как живая: пышные волосы растрепались на ветру, напряженно искривлен рот.
- Красивая хищница...
- Теперь еще один факт для твоего сведения. Чтобы полнее оценить возможности противника. Об этом я узнал уже здесь. Так вот, исчез панамский лоцман Иеремия Хавкинс: отправился на работу, а домой не вернулся...
Марио не договорил - зазвонил телефон. Сизова взяла трубку.
- Здравствуйте, - услышала она гулкий с хрипотцой бас, - рад, что уже бодрствуете.
Она невольно подтянулась, встала с кресла:
- Доброе утро, Сергей Сергеевич! Да, еще бодрствую. Теперь я хозяйка своего времени, иной раз могу прогулять ночь и отоспаться днем.
- Вот именно, - собеседник будто усмехнулся. - Выходит, гость все еще у вас? В таком случае выпроваживайте его, а сами - в постель. Отдыхайте до полудня.
- А что будет в полдень?
- Будет машина у вашего дома. Приглашаю вас к себе на дачу. У нас ведь всегда хватало тем для разговоров, не так ли?
В трубке раздались гудки отбоя. Сизова осторожно положила ее на рычаг.
Вторая глава
Дородный мужчина в костюме для верховой езды и с тяжелым револьвером на поясе поудобней упер ногу в каменный парапет, ограждавший площадь, и навел бинокль на дорогу. Но и в сильную оптику была видна лишь густая пыль, клубившаяся в далеком ущелье.
Он что-то сказал стоявшей рядом женщине. Та не расслышала: в таверне гремел музыкальный автомат.
- Пепе! - крикнула женщина, обернувшись ко входу в таверну. - Эй, Пепе, заткни глотку машине!
Поваренок, выскочивший из судомойки, метнулся к дверям. Грохот музыки оборвался.
- Вы что-то сказали, сеньор Мачадо? - женщина тронула за рукав мужчину с револьвером на поясе.
- Сказал, что теперь они совсем близко, Кармела.
- А пыль какая поднялась! - Кармела скорбно покачала головой. - О матерь божья из Сант-Яго де Леон де Кристобаль, поглядите, какую они подняли пылищу! Будто в ущелье движется не автомобильная колонна, а войско неприятеля.
- Они и есть неприятели, - Мачадо носком сапога вывернул из земли булыжник, со злостью швырнул в обрыв. - Самые страшные наши враги. Заруби это себе на носу, Кармела.
- Слушаю, сеньор Мачадо. - Хозяйка таверны с опаской поглядела на дорогу. - Вы шеф полиции, все знаете лучше других.
- Ага, пыль рассеивается. Это значит, они миновали песчаный карьер.
- Сколько всего автомобилей, сеньор Мачадо?
Мужчина с револьвером на поясе снова приставил бинокль к глазам. В окулярах обозначилась вереница машин.
- Густаво Баррера радировал, что купил пятьсот штук. Однако здесь я вижу только несколько десятков вездеходов. Значит, это первая партия. Надо полагать, остальные ждут своей очереди в порту... Вот такие дела, Кармела. Кто бы мог подумать, что они доберутся и до нас?..
- Глядите! - женщина перегнулась через парапет, показала рукой: Глядите, одна тащится на буксире!
- А на канате я вижу узлы! - Мачадо плотнее прижал к глазам бинокль. - Это означает...
- Значит, канат рвался! - Кармела всплеснула руками. - Бедняги, они не умеют ездить даже на привязи!
Подошел пожилой человек в строгом черном костюме и шелковом котелке такого же цвета. Это был местный священник.
- Святой отец, - сказал Мачадо, - вы пожаловали на великолепное представление.
- Лопнул, - закричала Кармела, ударив себя по ляжкам, - снова лопнул буксирный канат!
- Это те самые русские? - священник взял бинокль у полицейского офицера.
- Кто же еще! - со злостью сказал Мачадо. - И я хочу увидеть краску стыда на вашем лице.
- Что такое? - священник резко обернулся. - Как понять ваши слова?
- Очень просто. Для меня вы представитель старшего поколения антикоммунистов. И сейчас я спрашиваю: как же вы допустили, что красные выиграли минувшую большую войну?.. Предвижу возражения: вы непосредственно не участвовали в военных действиях...
- Это так и есть.
- Тогда сделайте второй шаг - начните все валить на немцев, Гитлера!
Священник напрягся, сжал кулаки:
