Но не так давно Годдарт удивил Рахитова: попросил рассказать ему о Василии Прокудине. Рахитов хотел было увильнуть от неприятного разговора, но это не удалось - Годдарт смерил его уничтожающим взглядом и приказал приступить к информации. Рахитов подчинился. Сколько лжи и злобы излил он в тот час на Прокудина! Годдарт не перебивал. Потом встал, швырнул окурок и, что-то буркнув на прощанье, ушел спать. И опять все спокойно. Но вот этот призрачный покой полетел в тартарары: только что снизу позвонил "Егоров" и попросил заказать пропуск. Попросил? Как бы не так! Агент Харвуда, по-видимому, умел лишь приказывать своей жертве, а вовсе не просить. Пропуск Рахитов незамедлительно заказал. Неожиданный звонок лже-Егорова поверг его в смятение: почему этот тип снова прется к нему на службу, оформляет свой приход через бюро пропусков? Зачем? Рахитов подозревал в этом какой-то подвох. В самом деле, почему "Егоров" ничего не сказал ему дома? Зачем нужно вести какую-то беседу в служебном кабинете? Очевидно, опять потребуется спецтелефон, и, само собой, сегодня он получит новое задание, а выполнение задания всегда связано с риском быть разоблаченным КГБ... А тогда - смерть. Как ни старался Рахитов взять себя в руки, это плохо удавалось. Физиономия его посерела. Он согнулся как от удара, почувствовал противную дрожь во всем теле, неожиданной силы мучительный страх гнал его из одного угла кабинета в другой.
Годдарт появился как всегда солидно-благопристойный, самоуверенный. Он молча сел у стола.
- Ну? - сквозь зубы спросил наконец Рахитов. Годдарт сказал:
- Вам нужно успокоиться. Возьмите себя в руки.
- Какого черта вам здесь нужно? Почему вы ставите меня под удар? Если вы так будете себя вести и дальше, я отказываюсь иметь дело с вами.
Годдарт с любопытством рассматривал его.
- Прекратите болтовню, - тихо приказал он. - Спрашиваю я, приказываю вам - только я. Решаю вашу судьбу тоже я. - Он попытался зачем-то улыбнуться. - Мне нужна ваша помощь.
Рахитов простонал:
- Вы погубите и меня и себя, да, да, да, - и себя!
Годдарт пренебрежительно махнул рукой:
- Об этом думать поздно... Если вы перестанете трусить - все будет о'кей, можете верить моему опыту. Перейдемте к делу. Сегодня мне удалось достать билеты на концерт заморской знаменитости. Завтра вам предстоит провести очаровательный вечер.
- И для того, чтобы сообщить мне об этом, вы пожаловали сюда?
- Да, как видите.
- Что вам еще нужно от меня? Ведь Ирина Петровна говорила, что никаких заданий мне не будет даваться.
Годдарт иронически осведомился:
- А Ирина Петровна не обещала вам крупных сумм денег исключительно за ваши красивые глаза? Не обещала? А деньги вы от нас все-таки получаете... Мы слишком щедро оплачиваем ваши услуги, господин Рахитов, вам следовало бы ценить это.
- Что вам нужно от меня сейчас?
- Прежде всего, пока не поздно, - Годдарт взглянул на часы, поднимите трубочку телефона и позвоните профессору Желтовскому. Пригласите его с супругой на завтрашний концерт. Не формально пригласите, а дружески, сердечно, как вы умеете.
Рахитов позвонил. Желтовский поблагодарил, он действительно рад немного развлечься, повидаться с Рахитовым...
Рахитов опустил трубку на рычаг и посмотрел на Годдарта. Вместе с билетами тот положил перед ним отпечатанное на машинке письмо. Заметив на письме свое имя, Рахитов внимательно прочитал его. В написанном на бланке дружеском послании среди всякой всячины речь шла и о "Егорове", - автор письма, известный военный, всячески рекомендовал его Рахитову как своего бывшего солдата, потом офицера, человека поразительных талантов и трудолюбия и просил оказать ему содействие, познакомить с крупными общественными и научными деятелями.
Ткнув пальцем в подпись на письме, Рахитов пугливо спросил:
- Липа?
Годдарт ничего не ответил.
- Но я незнаком с ним, - продолжал Рахитов, указывая на подпись.
- Не имеет значения. Важно, что вы знакомы с Желтовским и сможете как бы случайно, между прочим, показать ему это письмо. Желтовский не усомнится в его достоверности, а для меня это весьма важно.
- Не можете ли вы объяснить, зачем вам все это нужно?
- Вы слишком любопытны, - Годдарт помолчал. - Впрочем, пожалуй, для вашей ориентации можно и объяснить... Желтовский доволен мной по моей работе в редакции журнала "Космос", но, мне кажется, он не питает ко мне того полного, понимаете, - полного доверия, которое нам, - Годдарт сделал на последнем слове ударение, - совершенно необходимо.
- Он перестал доверять вам? - в голосе Рахитова послышался ужас.
- Да нет, - тихо рассмеялся Годдарт, - не впадайте в панику. Просто сказывается привычка быть бдительным, только и всего. Нам нужно, чтобы у него было побольше ко мне доверия. Для чего нам это нужно - не ваше дело. Годдарт резко поднялся. - Вы сделаете это завтра вечером. Постарайтесь, чтобы Желтовский подумал, что вы случайно, совершенно случайно показали ему письмо. Ну, скажем, полезли за носовым платком, а оно и выпало у вас из кармана. Завтра же доложите мне обо всем.
Взяв отмеченный пропуск, Годдарт-Егоров удалился. Рахитова бил озноб.
