Мэрит открыла глаза и увидела над собой знакомый деревянный потолок и потемневшие от времени балки. Она не чувствовала своего тела, внутри был сплошной зябкий озноб. Но ощущение чистоты и тепла все же было. Или это тепло человека, тепло дома? Что-то произошло. Но что? Где она была?
Мэрит закрыла глаза, чувствуя слабость и тошноту. Голова болит – это были ее первые ощущения.
А за стеной Сигни обрабатывала обмороженные руки и лицо Юнаса Клаусена, снимала старые повязки, наносила самодельные мази и обматывала раны свежими чистыми бинтами. Партизан морщился и улыбался.
Закончив, Сигни положила свою ладонь на локоть мужчины:
– Спасибо тебе, Юнас! Тебя послал сам Бог. Спасибо, что вернулся за моей девочкой.
– Я не только из-за нее вернулся, – снова улыбнулся боец. – Я отвечал за жизнь каждого. Я должен был быть уверен, что проход взорван и немцы не пройдут. Так и пришлось сутки проваляться без сознания, а потом и вашу Мэрит нашел. Все будет хорошо…
