1942 год. В пригороде Риги фашисты организуют учебный Центр для ликвидации крупных партийных деятелей и высшего офицерского состава РККА. Обучение диверсантов поручено бывшему советскому полковнику Грунову. Узнав об этом, Сталин лично отдает приказ об уничтожении Центра и доставке Грунова в Москву для открытого судебного процесса над предателем. Выполнение задачи поручено группе майора Максима Шелестова. Он отвергает предложение командования открыто прорваться на территорию учебной базы – слишком рискованно. У майора есть свой, дерзкий и необычный план проведения этой опасной операции…
© Тамоников А. А., 2021
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо”», 2021
«Юнкерсы» налетели, как по расписанию, в 9.00. Они зашли на город Ломов тремя звеньями в сопровождении истребителей «мессершмитт». Одно звено сбросило бомбы на железнодорожную станцию, где в это время стоял состав с цистернами горючего. Северную часть города охватило пожаром, поднялось черное облако дыма. Второе звено отбомбилось по промышленной зоне. Третье вышло к центру. Слишком поздно завизжали сирены, ударили зенитные батареи. Много людей не успело добежать до бомбоубежищ.
Сотрясся от взрывов и штаб стрелкового корпуса. Три пятидесятикилограммовые бомбы разнесли здание райкома, отдела милиции, начальной школы. Досталось и самому штабу. Взрывы бомб практически разрушили левое крыло, где находились отделы службы тыла, зал совещаний.
Гитлеровские самолеты развернулись за Ломовым и пошли на второй заход. Строй их распался. «Юнкерсы» шли по одному, но по всей ширине города с востока на запад. Грибами взрывов покрылись кварталы частого сектора.
Командир корпуса «генерал-майор» Воронин еще вчера, 6 августа, убыл в штаб армии, за него остался начальник штаба, полковник Грунов.
Во время налета он находился в оперативном отделе. Когда содрогнулось здание, в штабе сработала сигнализация, та же самая, что и в городе, сирена, но малой мощности. Офицеры, исполняя инструкции, забрали важные документы, личное оружие и побежали в подвал, где было оборудовано убежище.
Начальник оперативного отдела крикнул Грунову:
– Товарищ полковник, авианалет, быстрее в подвал!
Полковник ответил спокойно:
– Уходи, мое место здесь.
– Но ведь погибнете.
– Значит, такова судьба.
Подполковник вместе с подчиненными офицерами выскочили в коридор.
Грунов снял трубку полевого телефона, нажал вызывную кнопку. Ответил дежурный по узлу связи, не имевший права, как оперативный дежурный и весь наряд, покидать служебное место ни при каких обстоятельствах:
– Лавров на связи.
– Капитан, это начальник штаба.
– Да, товарищ полковник?
– Соедини меня с госпиталем.
Череда разрывов выбила окна и в оперативном отделе, как, впрочем, и во всем здании, пахнуло дымом.
– Вы слышите меня? – спросил связист.
– Слышу, – так же спокойно ответил Грунов.
– Вам бы в убежище уйти.
Начальник штаба повысил голос:
– Я что запросил? Связать меня с госпиталем! А что делать исполняющему обязанности комкора, я разберусь как-нибудь без тебя.
– Одну минуту. Черт!
– Что такое?
Взрыв рядом со зданием встряхнул его.
Дежурный капитан проговорил:
– Осколок в ногу.
– Аппаратура цела?
– Так точно.
– Сам как?
– Да вроде обошлось, кость не повреждена. Осколок застрял в мышцах бедра. Извините, соединяю… если получится.
– Давай, капитан, и не обижайся.
– Понял.
Раздался вибрирующий длинный гудок, ответил начальник госпиталя:
– Майор Седов.
– Грунов. Что у вас?
– Разбит склад с медикаментами, хорошо, что оттуда все еще позавчера забрали. Хотя, чего хорошего, новой партии из армии так и не подвезли. Еще пару дней и – нечем лечить раненых…
Начальник штаба прервал медика:
– Меня интересует, что с ранеными и медперсоналом.
– С этим пока порядок. Это просто чудо, что бомба упала в больничном саду, хотя там тоже могли быть люди. Проверю. Легкораненые выведены в бомбоубежище, тяжелых укрыли чем смогли. Среди личного состава потерь нет. По крайней мере, никаких докладов о потерях я не получал…
И вновь начальник штаба прервал начальника госпиталя:
– Тяжелых надо опустить на первый этаж, чтобы при повторной воздушной атаке срочно укрыть в убежище.
– Так они у нас и так на первом этаже. Считаете, на сегодня авиация уже закончила?
– Если ты помнишь, майор, я начальник штаба, исполняющий обязанности командира стрелкового корпуса РККА, а не командующий фашистской авиацией. Так что их планы мне неизвестны, но готовьтесь к повторению атаки.
– Да мы готовы.
– Хорошо.
– Извините, Дмитрий Алексеевич, вы не прозондируете насчет доставки медикаментов и перевязочного материала?
– Свяжусь со штабом армии, уточню, сообщу.
– Благодарю.
– Не на чем. Тебе отбой!
Начальник госпиталя отключился.
Грунов вышел на дежурного:
– На месте, капитан?
– Так точно.
– Тебе медик нужен?
– Нет, сам перевязал рану, до того извлек осколок – и до чего же острый как бритва.
– Молодец, теперь свяжи меня с командиром зенитного дивизиона.
– Есть!
Вышел на связь зенитчик, подполковник Маслов:
– Слушаю!
– Это Грунов.
– Здравия желаю, товарищ полковник.
– Ответь мне, Сергей Сергеевич, ты что, не знал, что немцы обычно проводят авиационные налеты в 9 часов?
– Знал, конечно.
– Так почему же, черт возьми, зенитные батареи не встретили гитлеровскую авиацию на подлете к Ломову? – рявкнул Грунов.
Командир дивизиона не остался в долгу:
– А потому, что снаряды к орудиям вместо вчерашнего вечера подвезли на склад дивизиона только сегодня в 8.10. А их еще надо было развезти по батареям. Как комбаты получили снаряды, так и открыли огонь. И не надо на меня кричать, Дмитрий Алексеевич, сам голос едва не сорвал.
