Правда, что касается «умнее» можно было б и поспорить. О том, что я запуталась в датах и днях недели, я уже рассказывала. Кроме того, мне стало как-то труднее думать. На то, чтобы представить себе, как отсюда выпишусь, как вернусь домой, что скажу родителям и как буду решать вопрос со школой, уходило так много энергии, что я быстро уставала и бросала это дело. Еще я стала путаться в больничных девчонках, их лицах и именах… Впрочем, это, вероятно, оттого, что их тут лежало и вправду много: ведь целое отделение!
А ещё мне снились потрясающе яркие, подробные, запоминающиеся сны. Они были, конечно же, про Элвиса. Пока утренние роботы тыкали меня иголками и заставляли слушать всякое не-пойми-что, я закрывала глаза и воскрешала в голове образы, явившиеся мне ночью. Еще можно было представить Элвиса на месте робосестры. От этого было значительно легче.
В один из дней, идя с гимнастики, Донна рассказала мне тоже видит сны про нашего общего любимца. По ее словам, ей снилось, как певец приехал к ним на ферму и помогает ей чистить коровье стойло.
— Отродясь я таких сладких снов не видала, — вздохнула он. — Не знаю, приведётся ли когда-нибудь увидеть его вблизи… Ну, хотя бы уж так.
Я не удержалась от укола:
— А вот не надо было испытывать свою конструкцию на мне! Полезла бы первая — всё бы увидела! Он был от окна в десяти футах! Я даже кольца смогла разглядеть, между прочим! Кстати, знаешь, что там странное случилось?
— Где?
— Ну где, на стенке!
— На какой-такой стенке?
— В гостинице!.. Донна, ты что, издеваешься⁈
— Я не издеваюсь, — сказала Донна. — Просто никак не соображу, о чём идёт речь. Конструкция какая-то… Кольца… Гостиница… Можешь, мне растолковать, что за история?
— Теперь еще и ты ничего не помнишь! — Я всплеснула руками.
Потом, конечно, пересказала ей всю историю нашего знакомства с начала и до конца. Против ожидания, Донна вспомнила:
— А! Точно! Я-то думаю — откуда тебя знаю?
— Донна, ты меня пугаешь.
— Не волнуйся, всё в порядке! Я всё вспомнила! Просто, знаешь, затык в голове… Но прошло уж!
— Слава Богу.
— Я ещё так ловко придумала, где бы мне найти помощницу! Арлин говорила, за пару часов не найду! А я сообразила, что наверняка возле театральных касс смогу встретить какую-нибудь девчонку, которая не успела купить билеты и теперь мечтает попасть на концерт! И так и получилось! Эх, сейчас я б до такого не додумалась!.. А Арлин ещё сказала, что я глупая…
— Постой, кто такая Арлин? Я не помню…
— Ну как, это же моя двоюродная сестра! Она в той гостинице работает. Была с нами на крыше!
— Разве мы на крыше не вдвоём были?
— Да нет же! Если бы Арлин нас туда не провела, мы бы на эту крышу и не попали никогда в жизни! Как, по-твоему, мы туда забрались?
— А как? — спросила я.
И поняла вдруг, что подъём на высоту, откуда меня потом снимали пожарные и полиция, совершенно улетел из моей памяти. На секунду меня это взволновало… Но потом какая-то сила внутри меня как будто сказала: если не помнишь, значит, и помнить-то ни к чему. Я с ней тотчас согласилась с расслабилась. А с Донной мы решили, что, наверное, устали, и с утра, если мы выспимся, наверняка уже не будем забывать всё подряд.
Я пришла в свою палату. Там все уже готовились ко сну. Джулия рисовала руки. Джун и Джуди спорили о том, какого цвета свитер в сцене у бассейна в «Тюремном роке» (фильм-то чёрно-белый!). Потом пришла медсестра — не роботическая, а живая! — и раздала нам какие-то таблетки, сказав, что с сегодняшнего дня начинается приём нового успокоительного лекарства. Мы послушно всё приняли и легли спать.
Кто бы мог подумать тогда, что всего через несколько часов моя жизнь изменится кардинально…
Проснулась я от какого-то непонятного стука. Впрочем, может, не от стука, а от холода: на меня как будто дуло ветром. Вокруг было темно. Девчонки спали. Судя по всему, до времени подъёма и процедур осталось ещё несколько часов. Я подумала о том, что хорошо бы поскорей уснуть обратно, чтобы выспаться, перевернулась другой бок — и тут снова услышала этот стук. А потом кто-то сверху шепнул:
— Ава! Спишь?
— Кто это? — спросила я испуганно.
Ответ на этот вопрос заставил бы мои ноги подкоситься, если бы я не лежала в кровати:
— Это я, Элвис Пресли.
— Кто-о-о? — переспросила я со всем спектром эмоций.
— Элвис Пресли, дорогуша. Залезай на подоконник.
Тут надо сказать, что окна в нашем дурдоме располагались необычно высоко — так, что лёжа в кровати, стоящей у одного из них, я не могла видеть, что происходит на улице. Кроме того, подоконники были непривычно широкими — видимо, следствие толстых стен, сделанных таковыми, чтоб вопли умалишённых не беспокоили обывателей.
Так или иначе, я поднялась. Встала на кровати на колени…
… И увидела Его!