Почему-то ещё в проекте постановления Совета Министров СССР № 2939—955сс/оп было специально указано, чтобы сюда направляли призывников рождения 1926–1927 годов, не служивших в армии. Ими комплектовались формируемые в подмосковном Звенигороде войсковые части. Одни – для обслуживания полигона и охраны: две тысячи везунчиков, познавших лишь тягостную, но не тяжёлую формулу «через день на ремень». И другие – военно-строительные части, куда угодили 10 тысяч менее везучих молодых мужичков.
Впрочем, по этим голодным годам ежедневный продпаёк по норме № 1 приказа НКО № 312 от 1941 года уже был удачной компенсацией за тяготы и лишения военно-строительной службы. Всё же снабжение по меркам боевых частей действующей армии: буханка хлеба в день, мяса 150 граммов, да рыбы сто, крупа, сало, полкило картофеля, да разных овощей к нему, чай с сахаром, махорки 20 граммов и прочее весьма ценное довольствие. Само собою – бесплатно.
И зашевелилась плоская геометрия, застучала лопатами и мастерками, затюкала топорами, заревела моторами, заматерилась планёрками и построениями. Начали где вырастать, а где закапываться в землю командный пункт, бункеры для людей, бункеры с аппаратурой, наблюдательные пункты, военный городок в виде сплошного ряда землянок вдоль берега реки. Казармы. Дезактивационный пункт. Лаборатории. Система энергообеспечения.
Построили двухэтажное, с симпатичным портиком в четыре колонны и полукруглым балкончиком, здание штаба войсковой части, что ведает полигоном. Двухэтажный же, но выглядящий на общем фоне непропорционально высоким, за что и был прозван «скворечником», дом для начальника полигона. В нём тогда, в августе 1949‐го, на испытании первого Изделия, Лаврентий Павлович жил. Недовольства вроде бы не выказывал.
Ну а кроме того, солдатики временные сооружения строят. В четвёртый раз уже. После первого испытания в 49‐м году и ещё двух – в 51‐м. Строят в жертвенных, так сказать, целях – чтобы на всех этих домах, промышленных сооружениях, по мосту с прилагающимся куском железной дороги, по отрезкам туннелей на разных глубинах можно было наблюдать поражающие факторы ядерных взрывов. В предполагаемой зоне поражения построили дома, кирпичные и деревянные, промышленное здание с металлическим каркасом, двухпролётный железнодорожный мост, железобетонные доты, прокопали окопы и убежища. Расставили технику – гаубицы, пушки, миномёты, танки от Т-34 и вплоть до тяжёлого ИС-3, бронетранспортёры, 16 самолётов различных типов. Разместили подопытных животных, кого открыто, кого в сооружениях, кого в боевой технике, – собак, овец, крыс. Расставили 2100 простейших измерителей и индикаторов, разместили сложные приборы слежения пополам в 12 подземных казематах и в 12 наземных сооружениях и общим числом до 200 единиц. Зарядили аппаратуру кино- и фотоплёнкой. Оборудовали наблюдательные пункты в 10 и 25 километрах от будущего места взрыва.
Особенно такого взрыва, который все с натуральным замиранием сердца ожидали от РДС-6с. Дело-то ведь новое, схема – своя, самими придуманная, не как с первым изделием, когда более или менее на американцев можно было рассчитывать и опереться. Спасибо товарищу Берии и его орлам – мы знали, как у них там всё было устроено.
А тут – всё новое, всё своё. Потому не менее, наверное, важно, не только взорвётся ли изделие, но и как оно взорвётся. Расчёты показывают довольно большой промежуток в оценке будущей тротилового эквивалента – от 100 до 400 килотонн. А ведь очень много зависит от этого слова «как». Не хотелось бы, чтобы из-за ошибки повторился поганый тот инцидент с переоблучением испытательского состава в сентябре 1951 года. Взрыв наземный, мощность 38 килотонн, и как-то никто не подумал, что аж 52 человека получат по 60 рентген, пробыв более часа на пути радиоактивного облака. Сорок человек лучевой болезнью заболели…
А какая будет картина при взрыве водородного заряда? Достаточно ли удалили наблюдателей от эпицентра?
Внешне в этот раз, при испытании водородной бомбы, всё было похоже на то, что происходило при первом подрыве атомной. Особенно поначалу. Разве что ко всему спокойнее относились, нежели тогда. На этот раз были нормально-высокие нормы секретности, однако без того тихого, но ужасного припадка утаивания всего, как при испытании РДС-1. Тем более что и везли Изделие, так сказать, частями: окончательную сборку решено было провести на полигоне. Для чего там и здание специальное поставили в 50 метрах от будущего эпицентра. На нём заодно и разрушительное действие Супербомбы проверить можно будет.
Но в целом всё равно было похоже. Даже башню для изделия установили на той же площадке «П-1». Провели четыре частные репетиции, одну генеральную. Добавили к этому дополнительную тренировку работников полигона и переселение местного населения за пределы территории, которую сочли угрожаемой по результатам расчёта новой мощности взрыва. На деле – отправили людей на выезд из относительно близких к полигону поселений и аж из двух районных центров.
