И это был тот путь, что в конечном итоге привёл его страну к овладению секретом ядерного оружия.
Очень даже практическому выходу…
Но в начале этого пути было не до атома. В самом прямом смысле: до него и его свойств надо было ещё добраться инструментально. А соответствующих инструментов в виде ускорителей заряженных частиц, которыми и можно только бить по атомному ядру, в Советском Союзе не было. Если, правда, не считать того стоившего невероятных денег грамма радия, который излучал частицы самостоятельно и над которым буквально тряслись соседи. Да, именно ампула с этим «излучателем» находилась в ведении Радиевого института.
Нужно было создавать настоящий ускоритель. По примеру Лоуренса, такой же циклотрон. Но для этого нужно было сперва нарастить собственные умения и компетенции.
Работы по созданию ускорителей заряженных частиц к тому времени начались уже в Харькове, в Физтехе, где над этой темой корпели добрые друзья Игоря Кирилл Синельников и Антон Вальтер.
«Папа Иоффе», исходя из сделанного им в 1928 году на украинском ВСНХ заявления, что «в первые десять лет советской власти физика концентрировалась в городах Москве и Ленинграде», что выкачало «из страны все таланты» и потому «настало время создания институтов на периферии», вообще более чем щедро поделился кадрами при «почковании» ЛФТИ. В харьковский, как тогда полагали, филиал из Ленинграда поехали такие острые и, главное, яро нацеленные на результат умы, как А.К. Вальтер, К.Д. Синельников, А.И. Лейпунский, которые и стали в УФТИ начальниками лабораторий, занявшихся ядерной физикой. Стоит добавить сюда двух блестящих теоретиков – тоже физтеховцев Л.Д. Ландау и ещё не оставшегося на Западе Г.А. Гамова.
Конечно, и в Харькове делались пока первые шаги, и речь шла всего лишь об ускорительных трубках. Но лиха беда начало – быстро нарабатывался опыт, а с харьковскими коллегами у Игоря всегда были хорошие отношения. Почти родственные. Причём не в том было дело, что Кирилл Синельников – старый друг и вообще родной шурин. И не в воспоминаниях о совместной учёбе в Симферополе или о том, как Кирилл, замеченный на V съезде физиков в 1924 году самим Иоффе и приглашённый им в Ленинград, перетащил в заветный ЛФТИ и Игоря. Об этом, разумеется, помнилось, но жизнь подобна камнедробилке, измельчающей былые события в жерновах новых, по определению принимаемых как важнейшие.
Нет, просто они – и заводной Антоша Вальтер, третья фигура их творческого и дружеского триумвирата, – очень хорошо понимали друг друга. Именно по-родному. Ибо воспоминания о былых делах и проделках действительно съёживаются, притуляясь в дальних уголках памяти, но основное остаётся всегда рядом. Только руку протяни – и вновь её коснётся тёплое, какое-то хлебное даже дыхание той атмосферы, в которой они жили, творили и дружили. И которая никуда не ушла. Как бы ни разводила их поособь неумолимая жизнь…
Особенно после того, как именно в харьковском ФТИ в 1932 году впервые в СССР и вторыми в мире учёные смогли расщепить атом.
Об этом с торжеством объявило руководство института в телеграмме на имя Сталина, Молотова и Орджоникидзе. Телеграмма была немедленно напечатана прямо на первой полосе газеты «Правда»:
Разрушено ядро атома лития.
Крупнейшее достижение советских ученых.
МОСКВА, тт. СТАЛИНУ, МОЛОТОВУ, ОРДЖОНИКИДЗЕ, «ПРАВДЕ»
Украинский физико-технический институт в Харькове в результате ударной работы к XV годовщине Октября добился первых успехов в разрушении ядра атома.
10 октября высоковольтная бригада разрушила ядро лития, работы продолжаются.
Директор УФТИ Обреимов. Секретарь парткома Шепелев.
Местком – Федаритенко [218].
Курчатов хоть и не оказался рядом с Кириллом и Антоном, когда те совместно с А.И. Лейпунским и Г.Д. Латышевым вторыми в мире расщепили ядро лития, создав великолепное событие в отечественной физике, но из переписки прекрасно знал, над чем трудятся в УФТИ. И какой там уровень и потенциал. И сразу же выехал в Харьков в первую командировку в своём новом статусе, чтобы заняться с тамошними друзьями-коллегами созданием многообещавшей высоковольтной установки. И вообще ускорительной техники.
Затем такие командировки стали ежегодными. И помимо прямого результата – харьковский Физико-технический институт не без участия молодого руководителя атомного направления из Ленинграда вошёл к концу 1930‐х в число важнейших мировых центров по ядерной тематике – Игорь Курчатов много полезного усвоил и для себя. Точнее, для сотворения технической базы для ядерных исследований в Ленинградском физтехе.
