Да, формально после того памятного взрыва атомного заряда это – вторая вершина. Но тогда, в 1949‐м, всё-таки догоняли. С одной целью – показать американцам, что монополии на атомное оружие у них больше нет, а значит, нет и односторонней безопасности. Но в военном отношении та Бомба ничего не решала. И даже вторая, уже полностью своя, испытанная в 1951 году, – тоже.
А настоящая военная угроза для потенциального противника создана только сейчас, когда сделали не только свою водородную бомбу, но и сделали её раньше, нежели Америка.
Значит, советские атомщики свою главную задачу выполнили – обеспечили безопасность своей страны за счёт создания ситуации взаимного гарантированного уничтожения с США. Если бы американцы опять нас обогнали, да со своими мегатоннами в тротиловом эквиваленте, – кто их знает, на что они пошли бы со своими ежегодно утверждаемыми планами ядерного уничтожения СССР?
Но при взгляде в глаза старого друга и соратника – который, кстати, условием своей работы в Атомном проекте и поставил неучастие в создании самой Бомбы… И при полном, ясном, бесконечно верном понимании, что созданное, выстраданное, оплаченное такой непредставимой ценою и в деньгах, и в жизнях, – необходимо. Было, есть и будет необходимо…
– Как прошло, спрашиваете, Анатоль?
Как объяснить, отчего там, на полигоне, вместе с законной гордостью и удовлетворением поселилась одновременно в сердце – опустошённость. От понимания, что вот сейчас ты, именно ты, освободил такую силу уничтожения, которая может покончить сразу со всем. И пусть первым дьявола на волю выпустил не ты, а американцы, – но и ты тоже обратился к нему!
А ведь ты— верующий человек…
– Анатолиус! Я теперь вижу, какую страшную вещь мы сделали. Это было такое чудовищное зрелище! И единственное, что нас должно заботить, – чтобы это дело всё запретить и исключить ядерную войну. Человечество погибнет, если дать этому делу волю… [2, с. 177].
Официально, по документам, Игорь Курчатов проходил как родившийся 21 января. Или 8‐го по старому стилю. Тут нет сомнений: в Объединённом государственном архиве Челябинской области хранится метрическая книга Симского завода Уфимского уезда Уфимской губернии за 1903 год. И в ней присутствует заверенная священником Михаилом Юновидовым и его помощником Иоанном Медведевым запись о рождении сына Игоря у родителей: «Симскаго завода частный землемер Василий Алексеев Курчатов и законная жена его Мария Васильева, оба православные» [5].
Однако Курчатов отмечал праздник рождения своего 12 января. И это число считается официальным днём рождения учёного. Отчего так?
По свидетельству его младшего брата, Бориса Курчатова, на самом деле «Игорь родился 30 декабря 1902 года по старому стилю. Записан же родившимся 8 января 1903 года, потому что в приходе окончились бланки» [4, с. 4].
То-то в метрической книге записи о рождениях день по день идут. Дисциплинированно мамаши в Симском заводе рожать затеяли…
Через 17 лет эта неправильная запись спасла судьбу, а быть может, и жизнь Игорю Курчатову. В 1920 году занимавшая Крым Русская армия Врангеля провела последнюю в своей истории мобилизацию. Забирали всех юношей рождением по 1902 год включительно. По старому стилю, разумеется. И Курчатов «выпуска» 30 декабря 1902 года должен был неминуемо угодить в ряды уже обречённого Белого движения. И вполне мог сгинуть на Ишуньских позициях или под Чонгаром. В лучшем случае оказался бы в эвакуации, где-нибудь на Галлиполийском полуострове…
Но ему повезло – он шёл по следующему году. А в ноябре 1920 года армию Врангеля разбили.
Что же такое представлял собою Симский завод, где родился будущий «отец советской атомной бомбы»?
Не в самом заводе, конечно, он родился. Просто в те годы посёлок при предприятии от самого предприятия не отделялся, так сказать, муниципально. Или бюрократически, если угодно. Не так, как сегодня, когда машиностроительное предприятие ПАО «Агрегат» («Симский агрегатный завод») – это одно, а город Сим – совсем другое.
Кое-кто из позднейших биографов Игоря Курчатова склонен относить место его рождения к некоему далёкому и дикому медвежьему углу в лесистых отрогах Уральских гор. Но это лишь романтическая легенда. Леса, горы и текущие через них реки – картины, бесспорно, красивые. И – в том числе сохранившейся диковатой, первобытной прелестью. Но если оставить художественное художникам, то твёрдым фактом следует признать то, что здесь находился – и находится сегодня – один из старейших и мощнейших в России промышленных районов. Миасс – ракеты, Златоуст – оружие, Нижний Тагил – танки и транспорт, Кыштым – горное машиностроение… Что уж говорить о металлургическом и машиностроительном Челябинске.
