Хоровод мыслей и приёмов ещё крутился в голове воителя. И унять эту чехарду было не так уж и просто. Но более того, Дракалес никогда не усмирял её, полагая, что такова его сущность, сущность войны. Теперь же настало время остановиться, что было почти невозможно после того, как битва уже началась. С людьми всё обстояло легче — это понял ваурд, ведь с ними он не ввязывался в столь жестокую схватку, а оттого и не требовалось останавливаться. Здесь же всё гораздо сложнее. Он уже настроил своё сердце воевать, он уже заставил всё своё тело напрячься, а взор расфокусироваться. Теперь нужно было поступить иначе. Теперь ему надо было остыть. И постепенно раз за разом боевой раж уходил, равно как вражеская стать умалялась, так что вскоре тот оказался вдвое ниже Дракалеса. Но понял бог войны, что бдительности терять нельзя. Стоит ему возненавидеть врага или прибегнуть к сложным оружейным приёмам, как противник тут же вырастет и сделается ещё сильнее. Лишь боевая хитрость и знания о противнике должны одержать верх, что было очень сложно, ведь в тренировочных боях ваурд привык блистать как раз таки навыками Уара. Придумав некоторые возможные стратегии, тарелон двинулся испытать их на противнике. Лжедракалес также двинулся ему навстречу.
В мыслях всё оказалось куда как легче, нежели на деле. Рука, привыкшая к изощрённым методам войны, по рефлексу применяла манёвр Прокладывателя смертного пути и Убийцы ненавистных врагов, отчего враг лишь подпитывался своей мощью и рос в размерах. Также и не питать к нему ненависти было не таким уж и простым делом. Но и тут во всём виновата лишь привычка, потому что хоть Дракалесу и открыта мудрость Коадира, что нельзя ненавидеть врага, но уважать, сам же молодой томелон не часто вспоминал её во время сражения. Потому он и наставлял свой разум здесь и сейчас. Когда всё шло гладко, враг делался тощим и сгорбившимся, так что в сражении том часто доходило дело до заключительного удара. Но во время его свершения враг делался вновь сильным и отбрасывал победителя. Оно и понятно, ведь перед добиванием в сердце воителя растёт презрение к противнику, что сродни ненависти, которой и питается гневный дух. Шесть раз Дракалес повергал подобным образом противника, и шесть раз тот восставал перед самой своей смертью. А последний раз так вовсе воспрянул и сделался выше прежнего, ведь очередная неудачная попытка возбудила ярость, которую бог войны так тщательно пытался сдерживать. В тот миг ваурд впервые применил отступательную тактику, уворачиваясь от вражеских ударов и парируя их. И тогда, когда противник сровнялся с ним по стати, тарелон сменил тактику на атаку и в седьмой раз добил-таки противника…
