Гвардейцы Адина поддались влиянию проклятия северного владыки, совсем позабыв о самом главном правиле войны — глядеть на врага таким образом, чтобы виделся он безликим пятном, не страшил своим жутким видом и не сбивал боевой настрой. И чем ближе становились северяне, тем ещё более жуткими виделись они в глазах прощённого воинства. Рассказывал один из уцелевших в битве той, что казалось ему, как словно выступил против них отряд не людей, но чудовищ: рогатые, крылатые, хвостатые, а, главное, преисполненные могущества и ярости, отчего и руки опускались вести сражение против них. Не менее жуткие истории травили также и другие воители. Золина, видя неготовность сополченцев к битве, глянула вначале на своего учителя, но, поняв, что смотрит он вдаль и мыслями иными его разум полнится, подумала сама воодушевить всех. Решится на это было трудно, ведь и перед обычным-то человеком не привыкла выступать с речами, а тут сам виран нуждался в добром слове. Но, в очередной раз глянув на Дракалеса, она спросила себя: как бы поступил этот могучий воитель на её месте? И ответ родился сам. Отшагав вперёд несколько шагов, она обернулась. Потерянные, изумлённые, напуганные и безнадёжные взоры воителей глянули в тот миг на неё. Адин также обратил на неё внимание. Лишь ваурд стоял, как и раньше, глядя мимо. Набравшись решимости, она возвысила свой голос и, вспоминая, как говорил в подобном случае Дракалес, стала воодушевлять поникшие души. В тот миг тарелон отвлёкся от созерцания духа гнева и стал внимать словам девушки, которая изредка оборачивалась, чтобы понять, стоит ли ей завершать речь или же ещё есть время для поднятия духа. В тот миг в очередной раз убедился тарелон, что уроки его недаром проходят. Начинала Золина скромно, так что всякий воитель только и мотал головой, давая понять, что страх перед врагом сильнее, нежели слова девы. Но таков был замысел Золины — чтобы речь её постепенно становилась более воодушевляющей, заготовив самые сильные аргументы на конец её выступления. Так всё и случилось — под апогей даже самый трусливый воитель громогласно поддерживал боевой дух, источаемый ученицей бога войны, а сам Дракалес утвердительно кивал на убедительные слова, приводимые в пользу войны. Золина так увлеклась своей речью, что даже позабыла о приближении врага. А те уже оказались на расстоянии полёта стрелы. И тут Мармар услышал речи воодушевления, а далее взъярился пуще прежнего и скомандовал наступление. Рёв одержимых водителей прервал возгласы девушки, и воинам Адина пришлось принять бой.
Северяне бежали на южан подобно тому, как хищник мчит на добычу: припрыгивая, вопя и чуть ли не опускаясь на четвереньки. Не было никакой тактики, не применено никаких навыков и манёвров. Волна воинов северного царя налетела на шеренги Адина, подавляя всякое сопротивление и обрушивая всю тяжесть неистовых ударов прямиком на их головы. Одни прыгали выше своего роста и наносили удары сверху. Другие плашмя падали на землю и, катясь на металлическом брюхе, врывались в строй Адина, срубая ноги. Третьи швыряли свои оружия и щиты, а далее набрасывались голыми руками. Их оружия разбивали и щиты, и доспехи. Тяжестью своих тел они сбивали с ног и раздавливали своих противников. Их руки ломали хребты и конечности. Гнев придавал им сверхъестественной силы, как и предрекал Дракалес. Зрелище это, как позже призналась Золина, было диким. Северяне не давали возможности перегруппироваться, нанести ответный удар или хотя бы подняться с земли. На бранном поле начался разброд. Крики страха и зов о помощи, мольбы о пощаде и стоны гибели наполнили Снугду. Трепетали жители деревушки, укрывшись в своих домах. Сам виран Севера участвовал в том же истреблении, покинув седло своей лошади. Он бился с особой жестокостью. Одной рукой он срубает голову опешившего воителя, другой он отрывает руку, которой замахнулся на него второй каанхорец. И ни капли сожаления в диких глазах…да что там сожаления. В тех безумных зенках не было видимо даже рассудка — лишь неистовый и неутолимый гнев. И Адин, потерявший на миг дар речи, лишь стоял, выпучив глаза, и глядел, как его воинство терпит поражение, не успев даже начать бой. Управитель глянул на ваурда, прося помощи, и тут Дракалес вступился.
