Эти двое остались на моём погосте, дожидаясь возвращения вирана, чтобы обсудить с ним положение дел в славном Каанхоре. Всё это время исполин занимался тем, что тренировал свою ученицу, чтобы она усвоила способность распознания личности противника. Изредка он пытался бросить вызов мне, чтобы сразиться с истинной нежитью. Но я всякий раз отказывал ему, ведь моим ремеслом была не война, а воскрешение. А ещё в тот миг я пока что не был разорадом Бэйна. А потому будущий управитель Атрака мог бы уничтожить меня, не моргнув и глазом. Когда над миром опускалась ночь, он снова устремлял свой взор на звёзды и на зелёную луну, и Золина расспрашивала могучего звездочёта о других мирах и других существах. Из его рассказа она познакомилась со многими обитателями других миров: с коренастыми хорганами, с воинственными урункроками, со змееподобными сик’ха́йями, с длинноухими эльфами, которых Дракалес презрительно именовал ульфами из-за их не воинственной природы. Она услышала о саткарах, о драконах, о сариномах, о тоугварах, о сакрах и сатлармах, о плюзанидах, шураях и дулах.
Тем временем прошло много дней, больше месяца, после чего в Каанхор вернулись Адин, Асон и вся виранова гвардия, о чём я, конечно же, сообщил двоим воителям. Дракалес и Золина поспешили к ним и нагнали, когда славный виран и его воинство шли по главной площади. Народ, как и полагается, приветствовал своего управителя. Однако приветствие это было притворным. Но победители этого не замечали. А, когда их нагнали два лучших воителя, виран обрадовался ещё сильнее, однако ваурд своим серьёзным голосом показал, что у него имеются тревожные извести. «Взгляни на них, — бог войны провёл рукой в сторону горожан, — Разве ты не видишь, как они все напряглись, словно боятся разоблачения? Присмотрись к ним. Они уже не те, кем были раньше. Их души таят что-то нечестное. За время твоего отсутствия они все испортились. Какая-то скверна поселилась в них» Пока ваурд всё это рассказывал, Адин старался всматриваться в женщину, которая оказалась ближе всех к нему. Однако от его простого взора было скрыто всё, что видел ваурд. А потому, чуть помолчав, он лишь ответил: «Да нет же, всё в порядке» Но воитель в багровых доспехах не унимался: «Расширь своё понимание. Отбрось свою человечность и возвысься над самим собой. Взгляни на свой город сверху. Он уже далеко не тот, каким был раньше. Если ты не можешь увидеть этого сам, то положись на мой взор. Я не стану обманывать тебя, ведь должен закончить путь познания себя. А потому не в части у меня клеветать на людей, но вынужден я помогать вам, чтобы твоё государство процветало, а власть укреплялась» — «Хорошо. Я верю тебе, сын Датарола, хоть и не могу увидеть того, о чём ты пытаешься мне рассказать. Тогда посоветуй мне, что нужно делать» — «Враг, с которым сражение мы ведём, не физический. Но это дух, некий настрой ума, который господствует в умах людей. И, чтобы искоренить его, нужно сражаться с нечестивыми мыслями. Но эту войну может вести только лишь сам человек. Ты не можешь заставить другого думать, как нужно. Он должен захотеть этого и приложить все усилия к тому, чтобы измениться. И только так можно искоренить настрой ума» — «А как быть с теми, кто не хочет меняться?» — «Я бы предложил уничтожать их, но, думаю, ты не согласишься. А потому их нужно держать подальше от тех, кто ещё не заражён таким мышлением» — «Ты хочешь сказать, их нужно изгонять?» — «Именно. А иначе скверна ничтожности расплодится в Южном государстве, и твои воители не будут пригодны к тому, чтобы вести твои войны. К примеру, я видел новобранцев, которых ты приютил в своей казарме. Они настолько ничтожны, что я не возьмусь за их обучение» Если до этого момента Адин ещё имел какие-то сомнения в отношении задумки ваурда, то теперь они отпали. И он принял решение содействовать богу войны в том, чтобы искоренять нечестие в Каанхоре.
