— Римский император, — пояснил просвещенный Макарыч. — Основатель Константинополя. Считался тринадцатым апостолом, хотя и жил два века спустя смерти Христа. Был председателем Никейского собора. В общем, — подытожил он. — Святой он. Настоящий христианский святой.
— И что? — не понял я.
— Вот из-за этой… — лесник хмыкнул, — реликвии шишок не может подойти. Жжёт она его.
Я немедленно взглянул магическим зрением и чуть не ослеп. Мумифицированная кисть в ящике сверкала маленьким солнцем.
— Ого! — я закрыл глаза, мотнул головой. — Реально святая реликвия. Глаза слепит…
— Угу, — кивнул лесник. — Я подозреваю, что и Еремеич из-за неё в скит зайти не мог. Интересно, сколько ж она здесь лежит, а?
— А тебе она не мешает? — спросил я и сунул ящик в руки Макарычу. Лесник подержал его в руках, пожал плечами, вернул мне:
— Нет, никакого дискомфорта. Нормально всё.
— Погоди!
Я схватил ящик в руки и метнулся за ворота.
— Еремеич! — заорал я. — Силантий Еремеевич!
Лесной хозяин нарисовался метрах в пятидесяти от меня. Встал, погрозил мне пальцем. Я аккуратно поставил ящик на землю возле ворот и побежал к нему.
— Тебе это мешает? — я показал ему на реликвию.
— Нашли всё-таки, — хмыкнул лесовик. — Инквизиторы эту штуку лет триста-триста пятьдесят назад сюда привезли, спрятали. Потом пропали. Снова приходили, искали её. Нашли, да не забрать не смогли, оставили.
— Понятно, — кивнул я. — Спрятать бы её, Силантий Еремеевич? Временно…
«Ей место в церкви, — подумал я. — Только не у католиков. У нас. А за это можно себе какие-нибудь преференции выбить!»
— Пошли за мной! — буркнул Еремеич. Он шел впереди, я за ним, выдерживая дистанцию в пятьдесят метров. Через полчаса мы вышли на поляну, посередине которой возвышался дуб. Знакомая поляна, знакомое дерево. Кажется, здесь началось мое знакомство с лесовиком. Точно! Этот дуб я вылечил в прошлом году. Удобная штука эти «короткие лесные тропы»!
Я руками раскопал яму под корнями дерева, благо земля была мягкая, песчаная. Вложил туда ящик, зарыл, забросал дерном.
— Запомнил? — спросил Еремеич издали.
— Запомнил!
— Ну, пошли тогда обратно! Только имей ввиду, Антон! — лесовик погрозил мне пальцем. — Не надолго эта захоронка. Месяц, не более!
— Ага, — согласился я. — Сдам экзамены, приеду, выкопаю. Только куда б её деть дальше?
— Дома держать нельзя! — строго предупредил лесовик. — И домовой, и банник, все сбегут! У Цветаны всё её колдовство пропасть может! Так что держи её подальше. А лучше спрячь в городе!
Лесник уже выехал за ворота и в нетерпении ходил вокруг машины. Завидев нас, пошел навстречу.
— Где был? — поинтересовался он.
— Ящик прятал, — ответил я. — Нельзя ему в деревню.
— Нельзя, — согласился Макарыч. — Ладно, поехали!
Глава 49.
Последний звонок
Большую часть трофеев мы выложили к Макарычу. Себе я забрал половину найденных денег, золотых монет, пистолет с патронами (там тоже оказались серебряные пули!), пару карабинов (тоже, разумеется, с патронами), ну и с десяток гранат. Разгрузились ближе к полуночи, когда maman уже легла спать.
Лесник загнал «уазик» во двор, помог мне выгрузиться и спрятать арсенал на чердак дома. Деятельное участие в этом принял домовой Авдей Евсеевич, пообещавший наложить отвод глаз на припрятанное оружие.
Maman упорно занималась сельским хозяйством на отдельно взятом участке и, кажется, ей это нравилось. Моё участие в процессе по-прежнему ограничивалось вечерним поливом сельхозкультур и дневным набором воды из колодца в бочки (да здравствует насос!). После того, как maman вечером уходила спать, я экспериментировал над её посадками.
Уместно ли после этого говорить, что её лук, укроп, редиска и прочие овощи росли, как на дрожжах. Maman восторгалась и твердила, что виной всему местный чернозём и удачно подобранные семена. Цветана её в этом поддерживала и при этом мне подмигивала.
Выбрав момент, она спросила меня про Альбину. Я развел руками, мол, нашла девушка себе другого юношу, более достойного. А насчет учебы, увы, жизнь в провинции не для неё.
— Её способности я заблокировал, — признался я. — У неё сила существенно подросла…
— Правильно сделал! — заявила Цветана. — Необученная ведьма. От неё, неизвестно, что можно ждать. Пока она молодая, она всё равно не почувствует, что дар заперли.
— Да и не белая она, — вздохнула ведьма. — Как я…
— А что ж вы её к себе в ученицы хотели взять?
Цветана вздохнула:
— Тут уж не до жиру…
Дубки с акацией подрастали. Лесной хозяин, как обещал, притащил два саженца липы. Один я обработал и посадил возле старого дома, нынешней бани. А второй, который Силантий Еремеевич просил для себя, прикопал рядом с дубками.
— После экзаменов приеду, пересадим, — пообещал я ему.
Из деревни в город мы вернулись уже поздно вечером. Я отправился ставить машину в гараж. Когда пришел, maman уже спала.
Наутро, придя в школу, я обнаружил, что всё, уроков у нас больше не будет. Закончилась наша учёба. На послезавтра было объявлено проведение последнего звонка.
