Кремль был историческим местом нашего города. Его строили аж в 15–16 веках. Сначала он играл роль оборонительного сооружения, потом исключительно стал резиденцией переславских князей.
В наше время это стало любимое место прогулок горожан.
— Идём на набережную! — предложили девчонки. — На теплоходе покатаемся!
От набережной с мая по сентябрь курсировали экскурсионные теплоходы. Час экскурсии стоил всего 40 копеек. Кстати, на теплоходах были буфеты.
— Идём!
Никто не возражал. Девчонки разместились на верхней палубе. Мы с Мишкой пошли вниз, в буфет. Одну бутылку шампанского нам продали. Буфетчица вздохнула и даже смахнула слезу, глядя на нашу дружную компанию. Я тоже вздохнул и купил еще одну бутылку.
Правда, пришлось пить по очереди. На открытой палубе столы были не предусмотрены, вдвоем мы ухватили, кроме двух бутылок, только пять стаканов. У Ленки-Жазиль нашлась большая шоколадка. Андрей достал свою «заначку».
Первым тостом, конечно, был «За школу!». Потом за учителей, за нас. Выпили все, даже «отличница-комсомолка-спортсменка» Верка Подгорина, не говоря уже про Ленку-Жазиль.
К концу экскурсии — 20 минут вниз по реке, 20 обратно, 20 на все развороты и причаливания — мы слегка захмелели.
Хмель не выветрился даже после прогулки по набережной. По пути в кафе «льдинка» как-то незаметно от нашей компании «отвалились» Коля Артамохин, Димка Зеленчук, Олег Тараскин и близняшки Селезневы.
Ленка-Жазиль, подхватившая меня под ручку, с сожалением заметила:
— Всё меньше и меньше солдат и гранат… А через месяц вообще навсегда разбежимся. Представляешь?
Она несильно ущипнула меня чуть выше локтя. Я согласился:
— Да, могли бы и напоследок посидеть за компанию.
— Застеснялись пацаны, — пояснил Мишка. — Денег нет, вот и слились.
Андрюха с надеждой посмотрел на меня.
— Ну, на пару-тройку мороженок найдём, — бодренько отозвался я. — А если Миха добавит, то и на рюмку коньяка хватит!
— Миха добавит, — степенно подтвердил Мишка.
Кафе «Льдинка» представляло собой эдакий кубик из стекла и бетона. Рядом в летнее время на площадку перед входом выставляли дополнительно еще пяток столиков под солнцезащитными зонтиками, увеличивая число посадочных мест.
— Пойдём в помещение, — предложила Майка. Мы с ней согласились. С реки подул ветер, сидеть и кушать мороженое на открытом воздухе становилось некомфортно.
Мы сдвинули три стола вместе. Буфетчица из-за прилавка посмотрела на нас с улыбкой, но смолчала. Я, Мишка, Андрей и Севка подошли к кассе:
— Нам 9 салатов «Оливье», — важно провозгласил Севка, оглядев нашу компанию. — 9 мороженых с шоколадом, 9 кофе…
— Бутылку шампанского, — добавил Мишка. — И 250 грамм коньяка.
— По 50 грамм на брата к кофе, — пояснил Андрэ.
— Ну, если к кофе, — засмеялась буфетчица. — То ладно. А то вдруг вы еще маленькие…
— Не, — с серьезным выражением на лице ответил Мишка. — Исключительно к коньяку.
— 40 рублей 25 копеек, — подсчитала буфетчица. Я протянул 25-рублевую купюру. Остальное доложили Мишка, Севка и Юрка Никитос. К бутылке шампанского буфетчица нам выдала даже 4 фужера на длинных ножках. Коньяк разлила в рюмки поменьше.
Салат, мороженое и кофе мы пошли получать в раздаточном окне.
Шампанское девчонкам хватило на два тоста. Конечно, коньяк нам пришлось тоже растянуть на два раза. Мишка порывался взять еще, но я был против, денег не дал, а своих у него уже не хватало.
В кафе зашла еще одна компания. И тоже выпускники — нарядные девчонки в белых фартуках с белыми бантами в волосах, парни в белых рубашках, начищенных туфлях.
Мы им отсалютовали бокалами-рюмками, они радостно поприветствовали нас.
— Пойдем курить!
Мы с Мишкой и Андрэ вышли на улицу, отошли немного в сторону, чтобы не мешать некурящим. К нам присоседился Севка. К нашему удивлению он вытащил из кармана пачку манерного настоящего «Кента» (настоящего, а не лицензионного кишиневского), протянул нам:
— Угощайтесь!
Мишка немедленно угостился, я и Андрэ воздержались.
— Я думал, ты куришь! — удивился Севка. — Ведь всё время курить с Савиным ходишь.
— За компанию рядом постоять, — пояснил я. — Исключительно в качестве пассивного курильщика.
Прямо ко входу, по тротуару, напрочь игнорируя правила дорожного движения, зарулила белая «волга». Из неё вальяжно вывалились три молодых представителя Северного Кавказа или Закавказья (кто их там разберет?) с двумя девушками. Мы посторонились, пропуская их внутрь. Первыми прошли, конечно же, мужчины — в черных брюках, лакированных туфлях, ослепительно белых рубашках с коротким рукавом. Одного я опознал — Алик! Конечно, Алик! За кавказцами в кафе прошли девушки. И тоже знакомые — Альбина и Ирина, её подруга. Полумиллионный город оказался теснее, чем мы думали.
Кстати, странно, вроде как четверг, рабочий день, а девчонки почему-то не на работе.
Альбина опустила глаза, отвернулась и постаралась прошмыгнуть мимо нас побыстрее и незаметнее.
Не вышло. Мы её опознали и даже поздоровались:
— Привет, Альбина!
Разумеется, она не ответила.
— Невеста моя, — пошутил я в ответ на недоумённый Севкин взгляд и добавил. — Была.
