И пояснил мне, не дожидаясь моего вопроса:
— Слышал я, как они между собой говорили.
— Кто они? — спросил я.
— Священник с Коршево Алексий, убивец колдунский да служка его.
— Отца Алексия неделю назад отлучили, — задумчиво заметил Василий Макарович. — Сняли с него сан. Тут, понимаешь, всё очень и очень непросто…
Он огляделся вокруг, присел на какой-то пенек, спросил:
— У тебя поесть с собой ничего нету? Кишки узлом завязываются!
К моему удивлению Силантий Еремеевич достал откуда-то здоровенный ломоть хлеба, кусок сыра, протянул леснику:
— На здоровье!
Василий Макарович впился зубами в хлеб, сыр. Замычал от удовольствия.
— А машина его где? — поинтересовался я у Еремеича.
— Да здесь недалеко, — лесовик махнул в сторону. — Сейчас пойдем, покажу.
Пока Василий Макарович трапезничал, я огляделся. За бетонным столбом (сюрреализм какой-то, в самом деле — кругом старинные развалины, сплошной антиквариат, рухлядь и современный бетонный столб!) метрах в двадцати из земли торчали покосившиеся деревянные кресты непонятной формы — с перекладинами, с «крышечками». Некоторые уже даже давно попадали, из травы торчали подгнившие обломки деревяшек.
— Кладбище, — подтвердил Силантий Еремеевич. — С незапамятных годов…
Лесник доел, лесовик тут же протянул ему армейскую фляжку, которую вытащил неизвестно откуда. Василий Макарович сделал один глоток, другой.
— Всё, хватит, хватит! — Еремеич чуть ли не вырвал флягу из рук.
— Что это? — лесник утер рот рукавом. — Как огонь по жилам потёк.
— Живая вода, — сообщил лесовик. — Ну, почти живая вода… Вот посадит он мне дубраву…
Он ткнул рукой в мою сторону.
— Так вот там будет родник с настоящей живой водой!
— Да ладно? — не поверил лесник.
— Посмотришь!
— Посажу, посажу, — подтвердил я. — Мы теперь в долгу у тебя, Силантий Еремеевич.
Машина обнаружилась совсем недалеко, в кустах орешника. Кто-то её замаскировал, накрыв куском брезента и закидав ветками. Без лесного хозяина мы бы её точно не нашли.
— Дорогу сами найдёте! — сказал на прощанье Еремеич. — Откроешь короткий путь до Кочаров сам.
Мы попрощались, обнялись.
— Всё-таки хороший он, — заметил я. — Еремеич.
— Своеобразный, — ответил лесник. — Мы у него теперь сильно в долгу. Особенно я.
— Ты знаешь, что старый скит — это вообще местная легенда! — вдруг спросил Василий Макарович. — Все про него слышали, но никто к нему дороги не знает! Я здесь уже 20 лет, а его так и не обнаружил. Хотя местные леса почти все исходил.
— Ну, тебя туда ж привезли? — удивился я. — Выходит, кто-то про него знает.
Василий Макарович в ответ только выругался.
— Там раньше, говорят, до революции старообрядцы жили, — сообщил он. — Только уж что-то не похоже на них. И церковь другая, и кресты какие-то… Своеобразные.
— Может, сектанты?
— Не похоже, — возразил Василий Макарович. — Эх, было б время осмотреть там всё!
— Осмотрим, — ответил я. — В следующий раз съездим да осмотрим. Приберем там всё… Что с бою взято, то свято.
Лесник засмеялся. Мы выехали на окраину Кочаров. Василий Макарович заглушил двигатель «уазика», но выходить не спешил.
— Я ж нашел, кто на Данилку порчу наслал, — сказал он. — Бабка Трандычиха ладанку ему дала. Понимаешь?
— И что? — не понял я.
— Ладанка оказалась не со святыми мощами, а с могильной землей, — пояснил лесник. — Сама земля взята с могилы самоубийцы. Старуха Трандычиха в церковной лавке у Алексия трудилась. Он вполне её мог подговорить или обмануть.
— Так давай устроим дознание, — предложил я. — Поговорим с попом. Давно у меня на него зуб…
— Поздно, — Василий Макарович развел руками. — Пропал Алексий. Как его сняли, от сана отлучили, сразу и пропал. Дом пустой. Жена его тоже куда-то сразу съехала. Как будто знали.
— Надо было Еремеича расспросить, — сообразил я. — Где этого Алексия искать? Если он в лесу, то Силантий Еремеевич наверняка знал бы. Кроме того, он про какого-то инквизиторского служку говорил. Якобы он в ските остался.
Мы распрощались. Лесник направился к себе. Я открыл ему короткую дорогу. Я — к себе. По дороге помахал рукой Селифану, выглянувшему из-за ворот.
— Всё нормально! — крикнул я. — Нашлась пропажа.
Оборотень как-то несмело махнул мне рукой тоже.
До самой темноты я трудился над саженцами, отлучившись только на обед. Акации я сразу высадил «на задах» вдоль забора. Саженцы дубков, что принес мне Еремеич, рассадил рядом, чтобы недалеко было выкапывать и нести в лес, когда придёт время. Собственно, я рассчитывал, что через два месяца они уже будут готовы к пересадке, благо опыт работы с сельхозкультурами имелся. А вот три отростка сосны я решил забрать в город. С хвойными породами я еще не работал, хоть и имел представление об этом.
Когда стемнело, и я собрался идти домой, ко мне вдруг подошел домовой Авдей Евсеевич, похлопал меня по спине, от чего я чуть не подпрыгнул и сообщил:
— Федул баньку затопил. Пойдем, попаримся втроём.
Предложение было достаточно неожиданным, но весьма к месту.
— Сам растопил? — удивился я.
— Ну, ты ж ему пива привёз, — развел руками домовой. — Должен же он отдариться? Вот и решил истопить. А сам-то ты, небось, устал?
