Слева на фоне реки четко вырисовывались темные контуры большого моста. На противоположном его конце суетилось трое немцев. По эту сторону, опираясь на перила, стоял один. Съежившись от утреннего холода, подняв воротник шинели, держал в руках автомат. Возле среднего быка покачивалась лодка. Метров за тридцать от Юрка двое в серых эсэсовских мундирах, балансируя на скользких камнях, старались приладить к степе быка взрывчатку.
На шорох позади Юрко не оглянулся. Лишь ощутил горячее дыхание на своей щеке и услышал шепот:
— Черкни этих, снизу. А я сниму вон того, с автоматом…
Знал, за ним ползет Николай Довгий. Он-то не промахнется. Юрко молча установил автомат и, прищурив глаз, прицелился. За треском своего автомата не уловил выстрела Николая. Лишь через секунду услышал, как что-то тяжело шлепнулось в воду.
Двое эсэсовцев резко обернулись на выстрелы. Один кинулся к лодке и, падая, перевернул ее. Погрузившись в воду и чернея днищем, лодка поплыла вниз по течению. Труп гитлеровца прибило к быку. Он тихо покачивался, ударяясь о камни. Второй покрутился на месте в одну сторону, в другую, оступился на камнях, упал. Потом поднялся, пытаясь скрыться за стенку быка. Но не успел: настигла пуля. Из-за камней торчали носки его кованых сапог.
Юрко оторвал пальцы от гашетки. Только теперь услышал, что вокруг строчили автоматы. Из-под моста на середину плеса выплыла легкая лодочка. Грузин Васо, пригнувшись, стрелял из винтовки. Чубатый Грицько — подрывник — греб вместо весла лопатой и выкрикивал что-то неразборчивое и радостное.
С той стороны моста, не отстреливаясь, удирали вверх по шоссе три гитлеровца. Один упал, свернулся клубком посреди дороги и больше не встал. Двое спрятались где-то за хатами.
Через минуту Юрко уже был на насыпи. Рядом с ним Николай свертывал цигарку. С берега, из камыша, скользя, бежали к ним ребята. По ту сторону Васо наклонился над убитым фашистом. Забрал автомат, пистолет, сумку с документами. Подрывник Грицько обеими руками поднял над головой что-то черное.
— Мина, — сказал Николай.
Это была первая операция подрывной группы отряда, в которой мост не взорвали, а спасли. И, пожалуй, впервые они чувствовали себя хозяевами, не таились и не думали об осторожности.
Юрко смотрел на реку, на притихшее село. Прислушивался.
— А они, часом, не вернутся? — спросил у Николая.
Вместо ответа тот резко повернулся в сторону холмов: там глухо ухнуло. Над их головами с шелестом и стоном пронесся снаряд и взорвался за селом.
— Наша бьет! — И лишь теперь ответил: — Не вернутся.
Грицько принес немецкую мину. Все столпились вокруг него. И Юрко первым заметил разведчика.
Младший лейтенант в коротком полушубке медленно выехал из-за поворота шоссе. Сидел на низенькой, забрызганной грязью гнедой лошаденке. Настороженно держа перед собой автомат, остановился под плетнем. Юрко заметил звездочку на шапке лейтенанта. Радостно, по-мальчишески взвизгнул и запрыгал, обдавая всех жидкой грязью. Потом, не обращая внимания на сердитые выкрики, сорвался с места и побежал, разбрызгивая лужи.
Позднее младший лейтенант рассказывал, что, увидев вооруженное страшилище в немецкой шинели, с дикими воплями бежавшее на него, — хотел выстрелить. И лишь как-то случайно, неизвестно почему, не сделал этого.
А Юрко, ничего не подозревая, мчался, не помня себя от радости. Ведь это был первый красноармеец, первый советский воин, которого он увидел за эти годы.
Николай рукавом стер с лица грязь, брызнувшую из-под сапог Юрка, выругался и, вдруг поняв, в чем дело, побежал вслед за ним.
Офицер растерянно улыбался. Его окружили, со всех сторон протягивали к нему руки, сняли с лошади. Каждый старался обнять и поцеловать его. Юрко кричал что-то радостно-восторженное, а что — и сам не понимал. Все суетились, говорили наперебой. И все смеялись. Над ними с ревом пролетали тяжелые снаряды, но никто не замечал этого.
На серой глади реки весело заиграл первый розовый луч утреннего солнца…
Советские войска вернулись в село в мартовское половодье. И сами, словно весеннее половодье, безудержной радостью залили землю, грозной силой забурлили по всем дорогам.
Уже пятый день, не стихая, гудят на улицах моторы, текут людские потоки. Стремительной волной движется на запад грозная, могучая армия. И там, где она прошла, из руин выходят люди, расправляют плечи, радостно загораются их глаза. Быстро восстанавливают дома, наводят мосты через реки, ремонтируют дороги. Прежде пустынные, улицы клокочут толпой, звенят веселыми голосами, смехом.
Пятый день, забывая о еде и сне, налаживает жизнь села Дмитро. Он и в сельсовете, в райисполкоме, и в колхозе. А Николай Иванович — секретарь райкома — носится по району на двуколке. Вдвоем организуют все, что надо, помогают Советской Армии. Руководят восстановлением дорог, мостов, мобилизуют транспорт, находят строительные материалы. Собирают и приводят в порядок уцелевший колхозный инвентарь, берут на учет зерно, скот. Предстоит весенний сев на освобожденной земле.
