– Ну да! О чем я тебе и говорю. У нас был очень долгий и жаркий вечер!.. Что ты уставилась на меня? Я получила удовольствие. Теперь я такая же женщина, как и ты. И мне почти не было больно. Я даже не знала, насколько Шахар хорош в постели!
Галь, чуть живая, оперлась спиной о раковину, дрожащей рукой открутила кран и проглотила несколько пригоршней воды. Ей казалось, что она бредила наяву, что жестокие слова об измене возлюбленного прозвучали лишь в ее воображении. Эта уродка обманула ее с Томером, так почему бы ей не обмануть ее и сейчас? Задыхаясь, она забормотала, что не поверила ни одному ее слову, что Лиат – записная врунья, и что она просто решила ужалить ее сильнее прежнего, ибо ей было мало их простой ссоры. Но потом, как будто пронзенная молнией, она издала страшный крик, который ударился зычным эхом о кафельные стены туалета и долго звенел в его кабинах:
– Ненавижу тебя!!! Я тебя ненавижу!!! Предательница!!!
Истошный порыв эмоций перешел в упадок сил. Галь схватилась обеими руками за раковину и, почти шепотом, умоляюще проронила:
– За что?
Лиат Ярив как будто ждала этого каверзного вопроса. Ее опостылевшая актерская маска дала последнюю трещину и слетела с ее лица. Отныне девушка имела право быть самой собой. Глядя прямо в слезящиеся глаза бывшей подруги детства, она издевательски произнесла:
– Помнишь, как там написано в Библии? "Око за око, зуб за зуб, рана за рану, душа за душу".… Я всего лишь последовала этому закону… за все то, что мне пришлось вытерпеть от тебя, милая. Ведь тебя никогда не интересовало, как я жила возле тебя все эти годы, чем я жила и для чего это все выдерживала. О некоторых вещах я тебе уже высказалась на прошлой неделе. Теперь выскажу все остальное. Я ждала этого целых пять лет!
И на бедную Галь полилось! Давно забытые ею ситуации, такие мелочи, о которых она даже не подозревала, все неловкие моменты в общении с этой коротышкой, которые она спокойно обходила стороной, выговаривались ей в лицо, тем самым жестоко развенчивая ее миф об их прочной и верной, вечной дружбе. Лиат припоминала ей все, злорадствуя и торжествуя. Отбросив всякую сдержанность, она выливала на бывшую подругу, в чьем доме неоднократно гостила и вдоволь угощалась, целые ушаты грязи, втаптывала ее в прах, не принимая никаких возражений с ее стороны. Да и могла ли Галь защищаться? Она только стояла с разинутым ртом, оглушенная, будучи еще не в силах воспринять то, что сыпалось на нее из ниоткуда.
– Ты никогда не была мне подругой! – исступленно вопила на нее Лиат, чувствуя себя на высоте положения. – Настоящая дружба подразумевает равенство, а мы никогда не могли быть равны. Посмотри на себя и посмотри на меня! Да я была всего лишь приближенной твоего высочества! Блеклой тенью, которой вечно помыкают! Чуть что – забудь, милашка, о себе, и выполняй скорей твой долг: дай мне поплакаться тебе о моих несчастьях, решай за меня мои проблемы, например, становиться мне фотомоделью или нет, восхищайся моим новым платьем. А о том, что у меня есть моя жизнь и мои чувства, моя боль, твое высочество не думало. Ты была по уши втрескана в Шахара. Настолько, что для тебя ничто другое не имело значения.
Если тогда, в момент их ссоры, Галь испытывала безумный страх потери, то в эту ужасную минуту выяснялось, что она уже давным-давно потеряла всякое расположение Лиат и напрасно тешила себя надеждой вернуть себе подругу. Ядовитые, гневные окрики Лиат наносили ей удары ниже пояса, а в то, что она говорила, было просто невозможно поверить.
– Ты ошибаешься, Лиат, ты абсолютно ошибаешься, – лепетала Галь в полном шоке. – Откуда эти фразы и столько зависти и желчи? Я всегда относилась к тебе как к моей наилучшей подруге, честное слово! Мне просто казалось, что у тебя все было в порядке, поскольку ты мне никогда ничего не говорила…
– Вот! – воскликнула Лиат и всплеснула руками. – Теперь представь себе, что мы с тобою дотянули до сих пор только благодаря моему молчанию! Представь себе, что мы все это время были влюблены в одного парня, что я старалась быть отличницей, чтобы хоть чем-то скрасить себе мою тоску по нем, и что я мучилась на школьных вечеринках, когда ты, Шели, Офира, Наама и прочие одноклассницы тискались под музыку с мальчишками. Мне каждый раз хотелось сквозь землю провалиться!
– Тогда почему же именно я? – отчаянно возражала Галь. – Почему ни Шели, ни Офира, ни Наама не вызывают в тебе столько ненависти?
– Потому, что они не имеют никакого отношения к Шахару, – коротко и четко ответила Лиат, издав короткий и недобрый смех. – И еще потому, что я не была знакома с ними с первого класса, как мы с тобой. Ни одна из них не сидела со мной за партой все эти годы, их родители никогда не возились со мной так, как твоя мама со мной, и они не изменялись на моих глазах так, как изменилась ты. Понимаешь ли ты, сука, – прошипела она, схватив Галь за прядь волос и силой наклонив ее багровое от стыда лицо к своему рту, – что я рассказывала небылицы о Томере специально для тебя, как сигнал "SOS".о моем состоянии?
