Судить их я не собираюсь. Не столько потому, что сама создала их такими, какими они являются, сколько по личным причинам. Легко судить о персонаже книги, как и о живом человеке, со стороны. Но, как уже было сказано, «Аттестат» – это слепок с моей души. Начинала я его в свои двадцать два года, основываясь на багаже себя восемнадцатилетней. Сейчас мне тридцать девять, и я сама – мать. Трижды мать. Очень сложно критически отнестись к тем же Галь, Лиат и Шели, когда у самой растут три дочери, чьи дальнейшие судьбы еще неизвестны. Впрочем, мне сложно раскритиковать и саму себя в прошлом. Ведь это была просто я. Не будь моего прошлого – не было бы и "Аттестата".
В тексте романа присутствует много ненормативной лексики. Это была вынужденная мера. Именно так разговаривают подростки, кто в большей, а кто в меньшей степени. Причем, те, кто в меньшей, как правило, и выдвигаются за рамки общественной жизни сверстников. Не говоря уже о сексуальной востребованности, – чувствительной теме, которая также глубоко раскрыта в тексте.
Несмотря на универсальный сюжет и русский язык текста, роман имеет сугубо израильский характер. Только это не тот Израиль, который показывают по новостям, не та Святая Земля, на которую привозят туристов со всего мира, и даже не те страна и общество, которые отображаются на страницах других произведений местных авторов. В «Аттестате» нет и намека на насущные израильские социальные, религиозные, этнические, политические и военные проблемы. Они ему ни к чему. В нем, скорее, общий фон описанного в нем времени, климата и колорита, а также менталитет и психология, свойственные светской, образованной израильской молодежи конца девяностых. В каком из крупных городов страны происходят события? Сама не знаю. Они могут происходить здесь практически везде.
Тогда почему же я изначально не писала «Аттестат» на иврите? Ответ прост: из удобства. А начав его на русском, и создав уже немало глав, не смогла переключиться на иврит. Говорят: "на переправе коней не меняют". И это – верно.
Характерной чертой «Аттестата» является и то, что произведения такого типа предпологают свое дальнейшее развитие. В этом соблазне немало проблематичности. Дело в том, что у всех сиквелов есть тенденция продолжаться столько, сколько у автора хватает творческой фантазии. Однако возрастные изменения главных героев, введение новых действующих лиц, замысловатые повороты сюжетных линий часто приводят к тому, что произведение отдаляется от своего первоначального замысла настолько, что превращается в очередную бесконечную "мыльную оперу". Для того, чтоб как-то выйти из таких историй, авторы, в конце-концов, бывают вынуждены убить кого-то из главных героев. Я не готова убивать своих героев. Я хочу, чтобы они жили вечно.
Поэтому, я подожду. Если пойму, что «Аттестат» не отпускает меня, хоть я его и отпустила, и что мне без Галь, Шахара, Лиат, Одеда, Шели и Хена ну просто никак, попробую взяться за его продолжение.
