Что касалось ее странички, то, к своему величайшему удивлению, Галь увидела уменьшенную черно-белую ксерокопию своей печально-знаменитой фотографии. "Зачем они это сделали?" – тотчас возник у нее вопрос, который вскоре уступил место равнодушию. Ну, что ж. Если этот преследующий ее снимок использовали даже здесь, то, значит, так тому и быть. Пусть же он у нее останется хотя бы в таком, обесцвеченном, виде. В тексте же, посвященном ей, одноклассники написали немало теплых слов. Ах, если бы и их отношение к ней на протяжении всего года было таким же теплым и искренним, как те слова!
Приговор, который объявили их классу на "Страшном Суде", благодаря «защите» Даны Лев, был следующим: все, кроме Одеда Гоэля, которому был уготован рай за его поистине ангельский характер, отправятся прямо в ад. Это была, конечно же, шутка. Галь еще раз пробежала глазами список имен и ухмыльнулась: недурная компания! Весело будет им всем вместе гореть в аду!
Галь полистала книгу еще немного, не углубляясь пока в темы всех классов. Впереди у нее еще будут возможности для этого. А стрелки часов, тем временем, бежали вперед, напоминая ей о том, что надо было поскорей ложиться спать, чтобы утром не клевать носом на занятиях.
Девушка быстро проверила, что у нее на завтра все было приготовлено, разделась и легла в постель. Однако сон никак не шел к ней. Бурный поток мыслей не давал ей расслабиться. В конце концов, она вскочила, с силой отбросив простыню, и заходила взад-вперед по комнате.
Было уже начало третьего. В соседней спальне, как всегда, мерно посапывала мать. В полной тишине, царящей в квартире, громко раздавался лишь стук настенных часов – этот убийственный звук, напоминавший Галь, что прошло уже почти три часа с момента расставания с Шели и Хеном и с Шахаром, и что это время не повернуть вспять. Три часа, показавшиеся Галь целой вечностью!
Она подошла к раскрытому настежь окну и, оперевшись о него руками, замерла в этой позе. Перед ней простирался ее район, погруженный в безмятежный сон, оттороченный по краям улиц яркими фонарными огнями, а над ним – спокойное ночное небо, на котором прибывающая луна светила ровным белым светом. Галь смотрела в сторону концертного зала, и представляла себе, что в этот самый момент, там, в зале, вовсю идет веселье, дискотека в честь окончания школы. Почему она, все-таки, не осталась на дискотеку? Чем бессонно стоять здесь одной и предаваться размышлениям, лучше было бы провести это время с друзьями. Но нет, все было верно. Ей нужно было поскорей покончить с прошлым.
Перед мысленным взглядом девушки вновь проносилось каждое мгновение выпускного бала, и, вместе с тем, ей открывались другие вещи, те, что долго созревали в ее душе, но только сейчас давали о себе знать…
…Скоро ее день рождения. Ее совершеннолетие. Она отметит его скромно, потому, что ей, на сегодняшний день, было особо не для кого устраивать громкие торжества. И еще потому, что голова ее будет забита учебой. Лишь когда экстерновские классы уйдут на каникулы в августе, она сможет чуть-чуть вздохнуть. Во время этих каникул, возможно, они с мамой поедут куда-нибудь в отпуск, на недельку. Однако, не это станет ее самым большим подарком ко дню рождения. Если подумать, она уже получила его, и он был ее внутренней зрелостью. Настоящим пониманием того, кем является она, кем – ее окружающие, и что самое важное для нее в жизни. Если бы кто-нибудь прошлым летом сказал ей, что, спустя ровно год, вся ее жизнь и ее собственный характер изменятся настолько круто, она бы ни за что ему не поверила. И сейчас ей оставалось только удивляться тому, какая же это странная и непредсказуемая штука – жизнь.
Отчасти, Галь была довольна этим годом. Ибо невзирая на все несчастья, выпавшие на ее долю, он был особенным. Самым особенным из всех. Что было бы, если бы все оставалось как всегда? Если бы ее дружба с Лиат и роман с Шахаром продолжались? Кто знает, когда, как и почему все закончилось бы между ними иначе? Да, она очень настрадалась из-за них в этом году, но была рада, что узнала обоим подлинную цену. А не то, несмотря на устоявшийся порядок вещей, она сейчас окончила бы школу той же самой наивной маленькой девочкой, какой была. И тогда, со временем, ей было бы нечего вспомнить о школе. Все было бы пресно и банально. Теперь же ее жизнь приобрела смысл и интерес.
Мысль Галь старательно работала, подводя итоги. Если жизнь должна приносить испытания, то ее срок настоящих испытаний был, волею провидения, загнан именно в этот короткий период. В эти дни ей еще и восемнадцати не исполнилось, а практически все глубины самопознания уже ею измерены. Прежде всего, она смогла, не без помощи Рики, простить своего отца и понять свою маму. А еще, разобраться в своих подругах и в обоих любивших ее парнях. Узнать себе цену. Понять, что путь наименьшего сопротивления не приводит никуда, если не хуже. Она прошла этот трудный период с высоко поднятой головой и вышла из него гораздо сильнее, духовно богаче, и првилекательней, как женщина.
