Сочинение римского писателя Авла Геллия (II в.) «Аттические ночи» — одно из самых крупных известных нам произведений древней римской литературы — представляет собой собрание небольших разнородных по тематике очерков, отличающееся поистине энциклопедическим охватом сведений о различных сторонах жизни и науки своего времени. Автор затрагивает вопросы литературы и грамматики, риторики и философии, юриспруденции и истории, физики и математики, естествознания и медицины. Умело используя широко распространенный в его время принцип сочетания поучения с развлечением, Авл Геллий — весьма взыскательный стилист — может одинаково интересно и изящно преподносить читателю как рассказы о различных диковинных вещах, так и весьма специфические вещи — такие, как проблемы греческой и римской фонетики или тонкости толкования римского права.Труд Авла Геллия — не только увлекательное и полезное чтение, погружающее современного читателя в самые разнообразные сферы античной культуры, но и ценнейший исторический источник: «Аттические ночи» содержат извлечения более чем из 250 древних авторов, в том числе огромное количество цитат из недошедших до нас памятников античной литературы более раннего периода.Данное издание — первый полный современный русский перевод сочинения Авла Геллия — снабжено обширными комментариями и рассчитано как на специалистов, так и на широкий круг читателей, испытывающих интерес к античной истории и культуре.
О происхождении названия италийской земли; о том штрафе, который называют максимальным и смысле этого термина; а также о законе Атерния и о том, в каких терминах в древности обыкновенно назначался минимальный штраф
(1) Тимей [1] в своей «Истории», которую он составил по-гречески о делах римского народа, [2] и Марк Варрон [3] в «Делах человеческих» писали, что италийская земля получила свое наименование от одного греческого слова, поскольку быки, каковых в Италии было множество и для прокорма которых существовали многочисленные пастбища, по-древнегречески назывались ι̉ταλοί. [4]
(2) Мы же можем предположить, что по той же самой причине, а именно поскольку Италия была тогда весьма богата крупным рогатым скотом, штраф, который назывался multa suprema (максимальный), был установлен в размере двух овец или тридцати быков единовременно [5] вследствие обилия быков и нехватки овец. При этом, когда магистраты налагали такого рода штраф, требовавший уплаты крупным и мелким скотом, иногда для уплаты пригонялись быки и овцы малой ценности, иногда — большой. Это делало штраф не всегда одинаковым. Вот почему затем по закону Атерния [6] была установлена стоимость одной овцы в 10 ассов, а одного быка — в 100 ассов.
(3) Что касается минимального штрафа (multa minima), то он равен одной овце. Максимальный штраф заключается в том количестве [животных], которое мы назвали. Налагать больший единовременный штраф закон не позволяет, поэтому данный штраф называется максимальным и является наибольшим.
(4) Потому и теперь, когда магистраты римского народа назначают по обычаю предков минимальный или максимальный штраф, обыкновенно соблюдается правило использовать слово «бараны», а не «овцы». [7] Итак, Марк Варрон воспроизводит слова, которыми определяется минимальный штраф, следующим образом: «Ввиду того что Марк Теренций был вызван в суд, но не ответил и не попросил прощения, я назначаю ему штраф в одного барана». [8] Штраф, о назначении которого было объявлено иным образом, считался незаконным.
(5) Что же касается самого слова multa (штраф), то Марк Варрон в двадцать первой книге «Дел человеческих» говорит, что оно не латинское, а сабинское. [9] Он также отмечает, что это слово сохранилось до его времени в языке самнитов, которые произошли от сабинов. Но большинство современных грамматиков утверждает, что оно, как и некоторые другие, употребляется κατὰ α̉ντίφρασιν (по антифразе). [10] (6) Ввиду того что обычай и привычка языка таковы, что мы и теперь говорим multam dixit («он назначил штраф») и multa dicta est («штраф был назначен»), как это делало большинство древних, я подумал, будет кстати отметить, что Марк Катон [11] говорил иначе. Ибо в четвертой книге «Начал» у него есть такие слова: «Наш император устанавливает штраф (multam facit) тому, кто вышел сражаться вне строя». (7) Впрочем, может показаться, что он изменил слово вследствие намеренной утонченности, [12] поскольку штраф был установлен в военном лагере и в войске, а не провозглашался в комициях, перед народом.
О том, что слово «утонченность» (elegantia) употреблялось древними авторами применительно не к особо тонкой натуре, но к чрезмерно изысканному одеянию и образу жизни, что воспринималось с осуждением
(1) [В древности] человека не называли «утонченным» (elegans), желая похвалить, но почти до времени Марка Катона это слово служило для обозначения недостатка, а не того, что заслуживает одобрения. [13] (2) Ведь как и в некоторых других сочинениях такое [словоупотребление] можно наблюдать в книге Марка Катона, озаглавленной «Поэма о нравах». [14] Вот фраза из этой книги: «Они полагали, что алчность содержит в себе все пороки; тот, кто считался расточительным (sumtuosus), страстным (cupidus), утонченным (elegans), порочным (vitiosus), никчемным (irritus), удостаивался похвалы». [15] (3) Из этих слов видно, что «утонченный» (elegans) говорили в древности не в применении к утонченной натуре, но о том, кто был излишне привержен обеденному ложу и приятностям жизни.
(4) Затем [слово] «утонченный» (elegans) перестало употребляться с осуждением, но с похвалой произносилось оно лишь тогда, когда утонченность того, о ком говорят, была весьма умеренной. Так, Марк Туллий похвалил Луция Красса и Квинта Сцеволу [16] не за чистую утонченность, но за такую, к которой примешивается бережливость. «Красс, — сказал он, — был самым бережливым из утонченных; Сцевола — самым утонченным из бережливых». [17]
