(1) Вот как, по моим воспоминаниям, рассуждал о поэтах Пиндаре {84} и Вергилии философ Фаворин, {85} когда мы прибыли проведать его из Рима в Анций, {86} на виллу его знакомого, куда он удалился в летнюю жару: (2) "Друзья и близкие Публия Вергилия, - сказал он, - в воспоминаниях, которые они сохранили о его натуре и характере, передают, что он имел обыкновение говорить, что рождает свои стихи по нраву и обычаю медведей. (3) Ибо, как [самка] этого животного рождает на свет детеныша не имеющим вида и облика и затем, облизывая того, кого она таким родила, придает форму его [телу] и определенность [чертам], так и то, что его гений производил поначалу, было грубым на вид и несовершенным, а позже, после обработки и усовершенствования, приобретало очертания и облик. (4) Следующее обстоятельство, - продолжал он, - является доказательством того, что этот тончайшего вкуса человек говорил искренне и правдиво. (5) Ибо то, что он оставил, закончено и обработано, и то, к чему он приложил окончательный свой ценз и отбор, цветет всей славой поэтической красоты. (6) Но то, что он отложил, чтобы обдумать впоследствии, и не смог завершить, поскольку этому помешала смерть, совершенно недостойно имени и вкуса утонченнейшего из поэтов. (7) Поэтому, когда он был сражен болезнью и видел, что смерть приближается, то обратился с просьбой и мольбой к своим самым близким друзьям, чтобы они сожгли "Энеиду", которую он еще недостаточно отделал.
{84 Пиндар (ок. 518—442 гг. до н. э.) — греческий поэт, произведения которого в античную эпоху составляли семнадцать книг; из них до нас дошли лишь четыре книги эпиникиев (од в честь победителей на спортивных играх), включающие в себя сорок пять стихотворений; от остальных его творений сохранились лишь незначительные фрагменты. Поэзия Пиндара довольно трудна для восприятия из-за сложности строфической структуры и системы образов, что и отмечает Геллий, говоря об излишней витиеватости его слога.}
{85 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}
{86 Анций — прибрежный город в пятидесяти км к югу от Рима.}
(8) Среди этих [стихов], - сказал [Фаворин], - есть такие, которые, как кажется, надо было и переделать и исправить, в особенности то место, где речь идет о горе Этна. {87} Ведь ввиду того что [Вергилий] хотел состязаться с древним поэтом Пиндаром, ода которого посвящена огнедышащей природе этой горы, он составил [текст] из таких фраз и слов, что по сравнению с красноречием самого Пиндара, считающимся чрезмерно напыщенным и витиеватым, его слог в этом фрагменте выглядит в еще большей степени неумеренным и пышным. (9) Но чтобы вы сами, - продолжал [Фаворин], - стали судьями в том, что я говорю, приведу вам стихи Пиндара о горе Этна - несколько [строчек], которые сохранились у меня в памяти:
{87 Начиная с восьмого параграфа главу почти слово в слово воспроизводит Макробий (Sat., V, 17).}
Там из самых недр ее неприступного пламени ключ
Бьет священной струей. И текут
Днем потоки рек, испуская огнистый дым;
Ночью же блеском багровым пышет огонь;
Глыбами <скалы> {88} вниз он, вращая, мчит
{88 <Πέτρας> (скалы) восстановлено из текста Пиндара; у Геллия и Макробия слово отсутствует.}
С грохотом, с грозным шумом в бездну пучины морской.
Страшный ток Гефеста чудовищный этот зверь {89}
{89 Имеется в виду Тифон — огнедышащее чудовище, придавленное, по распоряжению Зевса, Этной, из вершины которой и извергается его огненное дыхание.}
Ввысь посылает. И дивное диво
Это для всех, кто увидит сам. {90}
{90 Pind. Pyth., I, 21. Перевод Μ. Ε. Грабарь-Пассек. В тексте цитата на греческом.}
(10) Послушайте теперь, - сказал он, - стихи Вергилия, которые он, точнее сказать, скорее начал, чем завершил:
Бухты огромной покой никогда не тревожат там ветры,
Но громыхает над ней, словно рушась, грозная Этна:
То извергает жерло до неба темную тучу -
Дым в ней, черный как смоль, перемешан
с пеплом белесым, -
И языками огня светила высокие лижет,
То из утробы гора извергает огромные скалы
С силой мечет их ввысь, то из недр, бурлящих глубоко,
С гулким ревом наверх изливает расплавленный камень. {91}
{91 Verg. Aen., III, 570-577. Перевод С. А. Ошерова.}
(11) Прежде всего, - продолжал Фаворин, - Пиндар более следовал правде, описав, как обстояло дело, - и что там обычно происходило, и что он видел своими глазами: днем Этна дымилась, а ночью выбрасывала пламя;
