(1) Говорят, что понтийские утки живут, постоянно поглощая яды. (2) Леней, отпущенник Гнея Помпея, {145} написал, что Митридат, знаменитый царь Понта, {146} был искусен в медицине и подобного рода средствах. Он обыкновенно смешивал кровь [понтийских уток] с лекарствами, способствующими перевариванию ядов, и в таком снадобье эта кровь была, пожалуй, наиболее сильным составляющим. (3) Сам же царь, ввиду регулярного употребления такого рода снадобий, уберег себя от тайных козней на пирах. (4) Более того, даже сам сознательно и ради хвастовства он часто принимал быстродействующий сильный яд, впрочем, безо всякого вреда [для себя]. (5) Вот почему позже, когда он был разбит в сражении, бежал на далекие окраины царства и решил умереть, то, напрасно испробовав сильнейшие яды, ради ускорения смерти пронзил себя мечом. (6) Самое известное противоядие этого царя называется "митридатово" (Mithridatios).
{145 Леней — вольноотпущенник Гнея Помпея, сопровождавший его в большинстве походов; после смерти патрона жил преподаванием грамматики.}
{146 Митридат VI Евпатор (132—63 гг. до н. э.) — царь Понта с 121 г. до н. э. Начиная с 89 г. до н. э. вел войны с Римом; во время Третьей Митридатовой войны против царя восстали греческие города Северного Причерноморья (мятеж возглавил его собственный сын); не желая сдаваться врагу, Митридат покончил жизнь самоубийством. После его гибели Вифиния и Понт были превращены в римские провинции.}
Глава 17
О том, что Митридат, царь Понта, говорил на двадцати двух {147} языках; а Квинт Энний утверждая, что у него три сердца, ибо он прекрасно знал три языка: греческий, оскский и латинский
{147 В большинстве рукописей — quinque et viginti (двадцать пять), однако вариант duarum et viginti (двадцать два), который дают позднейшие кодексы, согласуется с информацией Плиния и Квинтиллиана, называющих то же число.}
(1) Квинт Энний {148} говорил, что у него три сердца, потому что он умел говорить по-гречески, по-оскски и по-латински.
{148 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}
(2) А Митридат, {149} знаменитый царь Понта и Вифинии, побежденный в войне Гнеем Помпеем, владел языками двадцати двух народов, над которыми властвовал, и никогда не разговаривал с людьми этих народов через переводчика, но при необходимости обратиться к кому-либо он говорил на его языке и пользовался его речью столь же искусно, как если бы это был его соплеменник.
{149 Митридат VI Евпатор — см. комм. к Noct. Att., XVII, 16, 2.}
Глава 18
О том, что Марк Варрон писал про историка Саллюстия, будто тот был уличен в прелюбодеянии Аннием Миланом, бит плетьми и отпущен после того, как дал деньги
(1) Марк Варрон, {150} человек, достойный доверия и уважения в литературных трудах и в жизни, в книге, которую он озаглавил "Добродетельный, или О мире", сказал, что Гай Саллюстий, {151} автор серьезной и суровой прозы, в "Истории" которого мы видим, как назначаются и применяются цензорские замечания, {152} был уличен в прелюбодеянии Аннием Милоном, изрядно бит плетьми и отпущен после того, как дал деньги.
{150 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}
{151 Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 13.}
{152 Авл Геллий намекает на расхождение между проповедуемой историком моралью и его собственным образом жизни.}
Глава 19
Что имел обыкновение говорить философ Эпиктет негодным и низким людям, которые усердно занимались философскими науками, и какой [максиме из] двух слов он предписывал следовать как наиболее полезной во всех делах
(1) Слышал я от Фаворина, {153} что философ Эпиктет {154} говорил о тех, кто философ только с виду, что философы такого рода 'άνευ του̃ πράττειν, μέχρι του̃ λέγειν, что значит factis procul, verbis tenus ("не на деле, но на словах").
{153 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}
{154 Эпиктет — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 6.}
