-- Нет! -- закричал Эрнак. -- Этого не будет! Я раздроблю все ваши племена. Землю вашу я разделю на клочки между моими братьями. Узнаете вы меня, германские собаки!
Он замахнулся бичом и ударил коня Ардариха по голове так сильно, что благородное животное взвилось на дыбы.
Но король мгновенно успокоил его и с угрозой поднял доселе опущенное копье.
-- Берегись! Предупреждаю тебя. Не смей бить моего коня, или...
-- Или что? -- визгливо закричал Эрнак. -- Я недавно слышал про одного еврейского князя, который сказал своему роптавшему народу: отец мой наказывал вас бичами, а я буду бить вас скорпионами. Мне это очень нравится, и ты должен поучиться этому, германец!
Он снова замахнулся бичом на этот раз в лицо королю.
-- Так умри же, молодой змееныш! -- воскликнул гепид и с такой силой вонзил копье в его пурпуровый плащ, что оно вышло острием между плечами.
В то же мгновение разъяренные гунны бросились на короля, и острый нож Эцендрула сверкнул над его головой. Но удар миновал Ардариха: Эцендрул упал, сраженный в лоб метким копьем Гервальта.
-- Вперед! Гепиды! За свободу! -- крикнул аламанн, выхватывая из-за пояса топор.
С громкими криками бросились всадники Ардариха на растерявшихся от потери обоих своих предводителей гуннов, которые с воем побежали в лагерь, преследуемые торжествующими германцами.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Быстро мчались гунны по направлению к площади, а за ними скакали их преследователи. На повороте одной из улиц, около башни, (оставшейся без часовых, которые увлечены были бегущей толпой), германцы услышали голоса, называвшие короля по имени и молившие об освобождении.
Гервальт соскочил с коня и топором разбил дверь башни, из нее выбежали Визигаст, Дагхар и их свита: сквозь щели оконного ставня они увидели на улице смятение и бегство гуннов, а затем и скачущих гепидов.
Радостно приветствуемые Ардарихом и его спутниками, они тотчас же были снабжены оружием и последовали за королем. Тут только узнали они о смерти Аттилы: их стражи, хотя и знавшие об этом, не сказали им ни слова. Прискакавших на площадь германцев на мгновение ошеломила бесчисленная масса толпившихся здесь пеших и конных гуннов. Прибывшие сюда раньше них гунны из свиты Эрнака успели рассказать о смерти мальчика и князя Эцендрула, и народные волны зловеще гудели тысячами угрожающих голосов.
Дженгизиц и Хелхаль скоро приметили малочисленность германцев, положение которых было теперь поистине отчаянное. Размахивая бичом, Дженгизиц проскакал перед гуннами, отодвигая и размещая их густые ряды.
-- Вперед, сыны Пуру! -- крикнул он. -- За мной, вперед! Вы слышали, что говорят наши жрецы? Дух великого отца моего переселился в такого же великого героя, каким был он. Этот герой -- я! Я чувствую в себе его мощный дух. Следуйте за мной, Дженгизиц ведет вас к победе! Дженгизиц сделался Аттилой!
Глубокое молчание последовало за его воззванием: проникнутые священным ужасом, гунны набожно склонили головы и скрестили руки на груди в немой молитве, готовые в следующий момент броситься на смелых иноземцев и уничтожить их. Гибель германцев казалась неизбежной. Но тут случилось нечто совершенно неожиданное.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
В полной тишине, наступившей перед шквалом, откуда-то сверху донесся голос:
-- Ложь! Все ложь!
Германцы и гунны в изумлении подняли головы.
На плоской крыше одной из ближних башен стояла высокая фигура в светлой одежде. Это была Ильдихо. Золотые ее волосы сияли в лучах заходившего солнца.
-- Вам лгут, гунны! -- громко возвестила она вновь. -- Ваш царь умер не от излияния крови. Женщина убила его. Я, Ильдихо, задушила его, опьяненного, задушила своими волосами. У него в зубах потому и осталась прядь волос.
Словно богиня стояла Ильдихо над гуннами -- и на площади поднялось смятение.
-- О горе!
-- Убит женщиной!
-- Как и его отец!
-- Проклятье исполнилось на нем!
-- Горе его сыновьям!
-- Он проклят навсегда!
-- Бежать! Бежать прочь!
Гунны, мужчины и женщины, в панике ринулись кто куда.
Напрасно предводители пытались остановить их. Напрасно Хелхаль рвал на себе волосы, умоляя не покидать господина. Напрасно Дженгизиц стегал беглецов бичом, он сам был сброшен с коня и очутился под копытами.
Хелхалю удалось, наконец, забраться на верхний ярус ступеней, окружавших дворец.
-- Не верьте германке! Она лжет! -- кричал он с возвышения. -- Как и ты, Дзортильц, бежишь?! -- Он схватил начальника стражи, недавно обмывавшего вместе с Хелхалем труп повелителя. -- Остановись! Она лжет!
-- Нет! Не лжет! -- вырвалось у воина. -- Бегите от проклятого трупа! Я сам видел, клянусь, у него во рту прядь золотых волос...
Паника усилилась.
Хелхалю удалось удержать у шатра лишь нескольких преданных ему рабов. Он боялся, что германцы уничтожат палатку вместе с покойником.
Но им было не до того -- они отражали натиск гуннов, которые среди всеобщего смятения, валили прочь, круша друзей и врагов.
