В то время, как Ардарих стоял на месте, Визигаст и Дагхар со своими людьми пытались пробиться с южной стороны площади туда, где возвышалась башня, в которой была заточена Ильдихо. Дагхар прокладывал себе дорогу мечом, с трудом продвигаясь вперед.
Вдруг король Визигаст воскликнул:
-- Дагхар! На крыше гунн! Она погибла!
Дагхар на миг остановился и, взглянув вверх, выдохнул:
-- Это Дженгизиц. Она борется с ним.
В отчаяньи бросился он вперед, изо всех сил работая и мечом, и копьем. Но если бы дорога была и вовсе пуста, он и тогда не поспел бы на помощь своей возлюбленной.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Поднявшись на ноги, Дженгизиц постоял, привалившись к чьему-то покинутому коню и едва перевел дух: в глазах темнело, в ушах стоял звон. Толпа бегущих вновь едва не сшибла его, но кто-то узнал:
-- Это же сын царя, Дженгизиц! Он ранен, не задавите его!
И все пронеслись мимо. Дженгизиц собрался с силами и обратил взор на башню.
Новые толпы оттеснили его.
-- Пропустите меня, -- прохрипел он, обращаясь к бегущим. -- Пропустите меня, гунны! Я прошу вас. Слышите? Дженгизиц просит!
Такая страсть прозвучала в его словах, что гунны отступили, отталкивая своих соседей.
-- Дженгизиц просит? Этого еще не бывало!
-- Пропустите сына господина!
-- Что хочешь ты, господин? Бежать?
-- Нет, отомстить! -- прохрипел он, расталкивая бегущих и, выхватив из-за пояса свой кривой меч, помчался к башне. Дверь не уступала ударам. Одно только это и спасало доселе Ильдихо. Часовые ее бежали давно, при первой же вести о происшествии, унеся с собой ключ, и крепкая дверь, запертая еще, кроме того, на железный засов, выдержала все нападения.
-- Топор! Гору золота за топор!
-- Вот тебе топор, Дженгизиц! -- крикнул пробегавший мимо гунн, выхватывая свой топор и бросая его князю.
-- Я научу тебя бегать, собака! -- закричал он и, кинувшись за гунном, рассек ему череп. Потом он начал разбивать дверь. Во все стороны летели щепы под сильными взмахами топора. На противоположном углу, в другой башне, также покинутой часовыми, в низком окне через щель ставня за работой Дженгизица с напряженным вниманием следила пара глаз.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Между тем Ильдихо с гордостью и радостью, но вместе и со страхом следила за поразительными последствиями своего поступка. Она смотрела на смятенное бегство гуннов, на их стычки с германцами, видела издалека своего возлюбленного и отца, спешивших освободить ее, но очень медленно приближавшихся к месту ее заключения.
Опершись на перила крыши, она наблюдала с волнением за всей картиной, не обращая внимания на нередко падавшие возле нее стрелы, пущенные неверной рукой бегущих мимо гуннов.
Удары топора в дверь внизу также не встревожили ее, и она продолжала следить за приближавшимся Дагхаром, когда внезапно с крыши ближайшего дома, по ту сторону соседней улицы, раздался громкий голос.
-- Ильдихо! Ильдихо! Беги! Он убьет тебя! Беги с крыши в погреб, спасайся! Он сейчас придет!
Обернувшись на голос, она увидела на углу широкой улицы, на крыше, стоявшего человека, который кричал и делал ей знаки.
-- Эллак! Ты здесь? Что тебе нужно?
-- Не спрашивай! Спрячься! Я не могу перескочить к тебе, слишком далеко. Он убьет тебя!
-- Кто?
-- Брат Дженгизиц! Он ломает дверь! Вот он!
Из узкого отверстия в виде люка, ведшего на крышу, высунулось отвратительное, окровавленное лицо гунна. Он уронил топор при входе и держал в зубах длинный нож, оставив обе руки свободными, чтобы цепляться по ведшей сюда веревочной лестнице.
Как ни велико было мужество Ильдихо, сердце ее охватил смертельный ужас. У нее мелькнула мысль броситься с крыши, только бы избежать рук Дженгизица, но башня была очень высока, прыжок означал неминуемую смерть, и она кинулась вперед, чтобы столкнуть врага в люк, пока он не вылез на крышу. Но уже было поздно: он стоял перед ней.
-- Дагхар! -- крикнула она. -- Дагхар! На помощь!
-- Кричи! -- насмешливо сказал он. -- Горе тебе, убийце величайшего из людей! Жаль, что нет времени помучить тебя. Но жить ты не будешь!
И он бросился на нее с занесенным ножом. Но девушка была отважна и сильна: она нередко укрощала волов, останавливая их за рога. И теперь она решилась дорого продать свою жизнь.
Обеими руками вцепившись в его правую руку с ножом, она мешала ему переложить оружие в левую, и в то же время изо всей силы толкала его к открытому люку.
Сначала Дженгизиц опешил от неожиданного сопротивления, но опомнившись левой рукой схватил девушку за горло и быстро увлек ее к тому месту крыши, где перила были очень низки и где он мог покончить с ней, сбросив вниз.
Ильдихо, стиснутая его железными пальцами, уже начинала ослабевать, руки ее разжались, колени подогнулись, и в помутившемся мозгу мелькнула последняя мольба к богине Фригге, когда вдруг снизу раздался такой возглас ужаса и изумления, что палач и жертва вздрогнули и остановились в своей отчаянной борьбе. Дженгизиц вырвал руку и отскочил от Ильдихо, прислушиваясь и озираясь.
В то же мгновение на крышу позади них прыгнул человек: это был Эллак.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
