Аттила, Бич Божий полностью

Не считая Гарфаньяны, предупредил его Бонифаций, дорога будет крайне тяжелой: труднопроходимой и уединенной, местами такой, по которой ходят лишь мулы. Но то был самый прямой и быстрый путь, по которому можно было добраться в Луку из Плаценции, а донесение командиру гарнизона Луки следовало доставить как можно скорее. В заключение своей наставительной речи Бонифаций не без грусти заметил:

— Твоя роль, Тит, предпочтительнее моей. Перефразируя Тацита, тебе предстоит перейти крутые горы, но они, по крайней мере, не меняются; мне же приходится иметь дело с людьми, которые непостоянны.

Тит не сомневался, что последние слова комита касались прежде всего Аэция, «друга», обманувшего и предавшего его.

Бонифаций оказался прав: дорога была просто ужасной. Кроме того, несколько километров она шла строго в гору, подъем в которую показался бы Титу еще более утомительным, если б взор его не останавливался время от времени на покрытых деревьями и кустарниками предгорьях или пасшихся на полях стадах местных жителей. К девяти часам Тит достиг Медесана, деревни, состоявшей из десятка небольших каменных домов, разбросанных вокруг церквушки и taberna. Во время восхождения Тит обнаружил, что за ним гонятся, поэтому заехал на постоялый двор лишь для того, чтобы дать небольшую передышку лошади и съесть миску бобового супа, после чего поспешил в направлении следующей обозначенной в маршруте цели — городка Форновий, расположенного на дальней стороне Тара. Он понимал, что будет чувствовать себя гораздо спокойнее, если к ночи его с преследователями будет разделять хотя бы река.

Но вместо обычной реки, текущей между двумя берегами, Тит увидел широкую, усыпанную слепящими глаза скалами и песком, равнину, позади которой виднелась кучка строений — Форновий. Это и есть Тар, спросил он себя в изумлении. Моста там не было, но несколько узких ручейков, бежавших между пластами песка, казались вполне проходимыми. Тит уже собирался пустить лошадь медленным шагом вперед, когда был остановлен криком ведшего домой овец пастуха. Скотник, высокий горец с добрыми глазами, пояснил, что эти столь безобидно выглядящие ramiкрайне вероломны: многие из тех, кто, не догадываясь о подвохе, пытались их пересечь, утонули. Предложение пастуха показать безопасный путь Тит принял с благодарностью. Проверяя перед каждым шагом землю с помощью посоха, скотник перешел через первый ручей, погрузившись в самом глубоком месте под воду по шею. Ведя коня за собой, Тит последовал за своим провожатым, и был немало удивлен неожиданной силой ледяного потока; ему с трудом удавалось устоять на лежавших под водой голышах. Второй ручей оказался столь глубоким и быстротекущим, что Титу и его провожатому пришлось подняться вверх по течению едва ли не на два километра, пока они обнаружили стоящий над руслом реки «островок».

На сей раз посох скотнику не понадобился, — брод он обнаружил при помощи простого, но изобретательного приема, приведшего молодого курьера в полный восторг. Высоко подбрасывая вверх небольшие камушки — так, чтобы они падали в воду, — пастух отмечал разницу между всплесками, и в конце концов отыскал мелководье. Там, где было глубоко, камень погружался в воду с глухим «плюхом», а вытесненная вода вставала на место отвесным столбом; там, где мелко, звук и брызги были более рассеянными. Так, медленно и осторожно, были преодолены оставшиеся пять каналов, и двое до нитки промокших мужчин оказались на дальнем берегу.

Поблагодарив пастуха и вознаградив его пригоршней nummi, Тит попросил своего провожатого не показывать дорогу группе из пяти следовавших за ним всадников, доведись тому их встретить. Он, мол, соблазнил девушку из враждебно настроенной по отношению к его роду семьи, и ее родственники поклялись отыскать его и убить. В глазах скотника промелькнул огонек понимания. « Ad Kalendas Graecas!» [14] — воскликнул он, приложив руку к сердцу.

После того как пастух удалился, Тит отвел коня в ближайший лесок, сам удобно расположился на опушке и стал наблюдать за рекой; одежда его постепенно сохла под теплыми лучами вечернего солнца. Некоторое время спустя на проти-воположном берегу реки появился загадочный квинтет. Уже смеркалось, и Тит решил, что вряд ли эти пятеро рискнут пересечь Тар до утра: мысль его подтверждало и то, что они разошлись по берегу в поисках сухих веток, явно собираясь разжечь огонь. Убедившись в том, что, как минимум, до рассвета он в безопасности, Тит помчался в Форновий.

Проведя ночь на постоялом дворе, примечательном радушием хозяев менее, нежели количеством живущих там тараканов, Тит был в седле еще до зари. Покидая городок, он оглянулся и увидел, что его преследователи только-только проснулись и теперь суетятся вокруг потухшего уже костра, забрасывая землей тлеющие угольки. Как же они собираются перебираться через реку? «Может, повезет, утонут», — рассмеялся Тит.