Пятеро против одного: несмотря на все его боевые навыки, ему не устоять. По крайней мере, попробую прикончить одного-двух, решил Тит. Вытащив меч из ножен (как
Снаружи раздались шаги. Затем невидимые преследователи засыпали Тита градом вопросов о цели его путешествия. Подавив искушение поторговаться за свою жизнь, Тит упорно хранил молчание. Если пришло время умереть, он умрет достойно.
Наступила долгая пауза. Затем один из стоявших наверху громко рассмеялся, и знакомый голос произнес:
— Игра окончена, Тит. Можешь выходить.
Голова Тита пошла кругом, когда он увидел улыбающееся лицо Бонифация.
— Отличная работа, Тит Валерий, — сказал комит. — А тебя и не догнать: шустрый ты оказался парень. Что ж, теперь все можем возвращаться домой.
— Но… моя миссия, господин? Сообщения?
— С первой частью своего задания ты справился блестяще, вторая же была лишь уловкой.
— Значит, и подковы моя лошадь потеряла благодаря вам? — Тит почувствовал, как внутри закипает гнев.
— Ты прав: над ними, скажем так, «поработали» во время твоей остановки в Плаценции. — Бонифаций пожал плечами и сконфуженно улыбнулся. — Второе послание было строго секретным. Надеюсь, ты его не читал? Или все же прочел?
— Конечно же, нет.
— Ну если бы прочел, то ознакомился бы с одной из поэм Катулла. Какова, кстати, ее судьба?
— Я ее съел.
На какую-то долю секунды на лице Бонифация отразилось замешательство, затем он разразился громким смехом; не отставали от комита и четверо его спутников. Ярость и негодование, зревшие внутри Тита, мгновенно рассеялись, и он нашел в себе силы выдавить кислую улыбку. Когда Бонифаций взялся проверить его сумку, Руфин-младший уже не улыбался, но понимал, что действия полководца вызваны не прихотью, а жесткой необходимость.
В порыве, напомнившем Титу жест Аэция, спасенного им от неминуемой смерти, Бонифаций схватил молодого Руфина за руку и крепко ее пожал.
— Не сердись на меня, мой юный друг, — сказал он. — В моем положении я должен быть уверен, что могу доверять тем, кто мне служит. Я рад, что ты прошел это небольшое испытание с честью, как и подобает настоящему agens.
Перед сражением Аэций запасся длинным копьем.
— Встречаемся у Плаценции. — Аэций постучал кончиком жезла по карте, на которой красным цветом был обведен северный конец Виа Эмилиа. — Я с визиготами и римским контингентом пойду по Юлианской дороге, вдоль побережья, к Никее, затем поверну на северо-восток, к Плаценции. Ты, Литорий, направишься к северу от Арелата, пройдешь по Роданской долине к Лугдуну и там будешь дожидаться франкских и бургундских федератов. Соединившись с ними, двинешь на восток, к перевалу через гору Матрона и Аугуста-Тауринор. Дорога там хорошая, хотя и второстепенная. Привал сделаешь в Друанции, на вершине Коттианских Альп. У Плаценции мы должны оказаться не позднее июньских ид. Передохнем, когда выйдем туда. Что ж, господа, полагаю, это — все. У кого есть вопросы?
С минуту офицеры — римляне и несколько германцев — молчали. Наконец один из них осмелился подать голос:
— Правда ли, господин, что вино в Италии лучше того, что мы пьем здесь, в Галлии?
— Абсолютная правда. Лучше — и намного, — заверил подчиненного Аэций под одобрительный смех собравшихся. — Если это все, возвращайтесь на свои посты. Выходим через час.