Аттила взял со стола тоненькое колечко с императорским гербом, пристально оглядел его. Кивнул, показывая, что не сомневается в подлинности письма. Почему принцесса Гонория пишет ему, подумал он. Хочет убедить отказаться от намеченного похода на Римскую империю? Он попытался вспомнить историю, которую рассказывали о принцессе Гонории несколько лет тому назад, но без особого успеха.
— Если Великий не читает по-латыни… — начал посыльный.
— Не читаю! — резкость тона показывала, что Аттила полагал ниже своего достоинства изучать язык Рима.
— Тогда, о король королей, позволь мне прочесть письмо. Оно строго конфиденциально. Как, несомненно, известно, владыке, принцессу, мою госпожу, последние годы держат в заточении из-за её деяний, которые мать и брат, августейший император сочли за оскорбление.
И тут Аттила вспомнил, что это было за деяние. Принцесса допустила серьёзный просчёт. Взяла в любовники домашнего слугу. Звали его Евгений и он, разумеется, не годился в любовники сестре божественного императора. Бедолагу без лишних слов обезглавили, и более никто ничего не слышал о принцессе. Разве что говорили, что её держат под строгим надзором. Так что интерес Аттилы к письма разом возрос.
Гиацинтий начал читать. Гонория соглашалась выйти замуж за Аттилу при условии, что он вызволит её из заточения и вернёт ей все поместья и почести, которых её лишили. Закончив короткое письмо, посыльный добавил, что за его госпожой постоянно следят и ей не без труда удалось вынести письмо из дворца. А затем он, Гиацинтий, скрылся под личиной торговца в караване Микки, чтобы доставить письмо великому правителю, которому оно предназначалось. И он будет очень признателен владыке, если более никто не увидит письма.
— Меня ждёт смерть, о король королей, если станет известно о моей роли в передаче письма, — Гиацинтий поник головой. — Но ради моей госпожи я готов на всё.
Аттила тем временем вспомнил и другие подробности. По его мнению, Гонория была шлюхой, пусть и королевской крови. Молодая, прекрасная, она не сдерживала своих страстей… Когда его армии захватят Рим, сказал он себе, ему уже не потребуется её согласие. Он возьмёт её в жёны, если будет на то его желание. А скорее всего, отдаст Гонорию одному из своих военноначальников, поскольку женщины её возраста его уже не волновали. И в то же время он не мог не гордиться тем, что римская принцесса сама предлагала ему брачный союз.
Дабы не выдать охвативших его эмоций, Аттила ответил коротко, ледяным тоном. Предложение принцессы будет рассмотрено, он найдёт способ довести до неё свой ответ.
Произнося эти слова, Аттила не отрывал взора от лежащих на столе редких и дорогих предметов. То были трофеи прошлых набегов. Их можно было найти в самом захудалом доме столицы. Выбрав перстень с прекрасным опалом, всё его существо восстало против подобной расточительности, Аттила протянул его Гиацинтию. То была награда за риск. А затем взмахом руки отпустил посыльного.
Как только за Гиацинтием закрылась дверь, Аттила забарабанил по китайскому гонгу, вызывая Гизо. Слуга вошёл, замер у порога.
— У тебя лисий слух. Что ты слышал о принцессе Гонории? — спросил Аттила.
Гизо затворил за собой дверь.
— Сладострастной Гонории. Она ни в чём не знала меры, — он помолчал, усмехнулся. — Её не могли не посадить под замок. Теперь о ней ничего не слышно. Считанным людям известно, где она находится.
Аттила нахмурился. Он надеялся услышать более подробный ответ.
— Я знаю, где она находится!
— Ясно! Значит, этот малахольный явился к тебе по её просьбе, — Гизо махнул рукой. — Только зря он превозносил её добродетельность. Принцесса — открытая дверь, куда может постучать и войти каждый.
— Болван! — взорвался император гуннов. — Пошли сюда Микку. И не попадайся мне на глаза, чтобы у меня не возникло искушения укоротить тебя на голову.
— Я и есть болван, — весело согласился Гизо.
Микка вошёл в залу и остановился перед правителем гуннов, склонив голову и не отрывая глаз от пола.
— О великий Аттила, рождённый на небесах и на земле, признанный солнцем и луной, я твой покорный слуга.
— Рассказывай, — приказал Аттила.
И Микка заговорил, показывая, что караван и торговля не более чем прикрытие его истинного занятия. Микка был шпионом, несомненно, хорошо оплачиваемым шпионом человека, вознамеревшегося в скором времени опустить свой тяжёлый сапог на шею цивилизации.
— Мир дрожит, о великий Танджо. В Константинополе, Равенне, Риме знают, что скоро ты нанесёшь удар. Но на кого он падёт? Вот о чём гадает весь мир. Разговоры только об этом. Большинство сходится в том, что ты навалишься на Рим. Город замер в страхе. Римский епископ, которому я продал много странных товаров, странных в том, что они могли потребоваться священослужителю, ничего не купил у меня, когда мы виделись с ним две недели тому назад. Его лицо посерело, руки тряслись. Он сказал: «Мне ничего не нужно, потому что скоро я погибну в пламени, что уничтожит Рим».
