— Маршрут путешествий вдовы Тергесте проследить не трудно. Она, как ты знаешь, не хамелеон, жаждущий остаться невидимым. А теперь, когда она везёт с собой золотоволосую красавицу и великолепного чёрного жеребца, которому нет равным на скачках, это совсем просто. Я переписываюсь с купцами всего мира и по их письмам всегда знал, где находится вдова. Она прибыла в Константинополь с большой помпой, поскольку чёрный жеребец принёс ей огромные деньги, которые она и намеревалась потратить.
Так уж получилось, что мой константинопольский партнёр также большой поклонник лошадей, и вдова заглянула к нему в гости. Показывая свои владения, он привёз дорогих гостей на луг, где паслись лошади-однолетки. И странное зрелище открылось их глазам. Девушка с золотыми волосами шла чуть впереди. Лошади-однолетки все помчались к ней, обступили её кругом. Качали головами, били копытами, ржали, в общем, у моего партнёра сложилось впечатление, что они беседовали с девушкой.
— Естественно.
— Ты в это веришь?
— Почему нет? Разве собаки не разговаривают друг с другом. Или не понимают слова хозяина?
— Но тут ситуация другая. Ты полагаешь, она рассказывала им о великом чёрном жеребце, на котором она выиграла столько скачек? Мой партнёр показал ей своих лучших трёхлеток. Она сразу указала на того, кто победит в заезде. Как ты можешь это объяснить?
— Она узнала об этом от однолеток. Лошади всегда в курсе того, как закончится тот или иной заезд.
— Когда её привезут сюда и она станет женой Аттилы, я обрету свободу, — Микка чуть шевельнулся и застонал от боли. С того момента, как меня заковали, я не могу лечь. Уже целый месяц. Сколько ещё я выдержу?
Отойдя от фургона с Миккой, Николан столкнулся с Гизо. Слуга императора остановил его, махнул рукой в сторону чёрно-белого шатра.
— Ты его видел?
— Лишь несколько минут. Он позовёт меня позже, для долгого разговора.
— Он изменился, — Гизо печально покачал головой. — Раньше я знал, что происходит в его голове, но теперь то и дело спрашиваю себя: «Аттила ли это»? Я задаю себе много вопросов о нём, на которые не нахожу ответов. Мой друг Тогалатий, он стал транжирой. Ты обратил внимание на его дорогую тунику? У него есть ещё две ничуть не хуже. Он велел сшить ему вторую пару сапог. Требует от Чёрного Сайлеса новых блюд. Свежих фруктов. Морской рыбы. Думаю, он готовится к тому дню, когда станет властелином мира, — Гизо помолчал. — Слушай сюда. Это секрет и ты никому не должен об этом говорить. Здоровье его пошатнулось. Он засыпает днём. Дремлет в седле. Случалось, что он засыпал прямо на военном совете. Доктора говорят, что он не должен напрягаться, если не хочет почувствовать на своих плечах крылья смерти. Они называют много причин, вызвавших его болезнь, но дело в другом, — Гизо нахмурился, понизил голос до шёпота. — У него слишком много жён!
— Тогда зачем ему новые? — спросил Николан. — Почему он по всему свету ищет жену с золотыми волосами?
— Он три дня не подпускал меня к себе, — Гизо тяжело вздохнул. — Знаешь, почему? Потому что я прямо сказал, что ему надо избавиться от большинства жён. Сказал, что эта девушка с золотыми волосами, которую он ищет, должна стать женой Эллака, а не его. Он побагровел. Изо рта пошла пена. Он схватил меня за горло. Прорычал: «Мой сын когда-нибудь получит мой трон, но не жену, которую я так долго искал»! Он отдал приказ обезглавить меня и отослать Эллака домой. Потом передумал, но всё равно хмурится всякий раз, когда смотрит на мальчика.
— Мне стало жалко твоего господина, — признался Николан.
— Тогалатий, мне давно его жалко. Битва при Шалоне раздавила его гордость. Он часами сидит, глядя в никуда, с полными тоской глазами. Эта жена стала для него заветной целью. Он уже готовит её въезд в Рим. Она будет ехать на колеснице из золота и слоновой кости, запряжённой великим чёрным жеребцом. В голубом с золотом и пурпуром наряде, это его любимые цвета. Тысяча захваченных в бою пленных в цепях пойдут следом за колесницей. А уж за ними, на своей лошади, последует он. Такую вот он готовит торжественную церемонию, — закончил Гизо.
Тем днём госпожа Евгения осталась более чем довольна. По срочному вызову она прибыла в императорский дворец. Её сразу же препроводили в Консисториум, зал торжественных приёмов, где императрица Пулькерия и её престарелый муж Марциан восседали под золотым куполом. Вдову Тергесте они встретили улыбкой и благосклонными кивками. Вдова подумала, что Ильдико сглупила, отказавшись идти с ней. Императрица особо интересовалась «девушкой, что ездит на чёрном жеребце», и её отсутствие явно огорчило царственную особу.
А увенчала день беседа с молодым человеком в белоснежных одеждах с красным тюрбаном на голове. Она знала, кто он, поскольку во время аудиенции он стоял рядом с императорским троном. То был король Даведы, государства на краю пустыни. В Константинополь он привёз несколько чистокровных арабских лошадей.
Глаза его сверкали, как два огромных драгоценных камня.
