- Единственное, что я знаю точно, - выдохнул Мадс то, что пришло на ум, - то, что ты не должен был втихую сбегать от меня.
- И что теперь ты сделаешь?
- Поедем кататься, - предложил он и завел мотор, не ответив на его вопрос.
***
Во вторник днем трасса, ведущая к заливу, была совершенно пустой. Здесь, в полупрозрачной тени леса, не было так жарко, и Мадс открыл окна, выставил локоть наружу и спокойно курил, ощущая тянущую пустоту в голове. При попытке думать мысли цеплялись одну за другую, то и дело всплыл стыд за собственные поступки, а совеститься Мадс не любил, предпочитая закрывать глаза на прошлые прегрешения и обещать себе стать лучше.
- Ты как?
- Нормально, - дежурно отозвался Хью, не размыкая глаз. Он подложил сумку под голову и задремал, не кусая больше и без того припухшие губы, пальцы его не сжимались в кулаки.
- Ты сказал родителям о том, что собираешься сделать?
- Нет.
- Почему?
Хью приоткрыл глаза, облизнулся. На этот вопрос нельзя было ответить односложно, но он сумел.
- Так… - сказал он, присел на сидении и выглянул в окно, - мы уже были здесь?
- Да, - сказал Мадс и припарковался неподалеку от прибрежной линии. Прежде, чем лезть в чужую голову с расспросами: «что да как, да почему» следовало привести в порядок свою собственную. Он быстро разулся, оставив обувь в машине, расстегнул пиджак и рубашку, аккуратно повесил их на спинку сидения, а брюки сложил стопкой. Погода была самая подходящая для того, чтобы окунуться, и он, словно заразившись от Хью немногословностью, молча вышел из машины и пошел к воде, там, где волны облизывали рыжий песчаный берег.
Дно резко уходило вниз, с третьего шага можно было нырять, Мадс так и сделал, ощутив всем телом холодную упругость воды, внезапно, словно оргазм, охватившую тело. Он достал до дна рукой, пальцы ушли в песок, между ушей тонко запищало с непривычки, и вынырнув, он не сразу понял, в какой стороне берег. Вода оказалась не такой уж теплой, но он все равно направился на глубину, с удовольствием ощущая, как легко и быстро ему удается плыть.
- Мадс?.. – донеслось с берега, и он обернулся, посмотрел на Хью, который тревожно замер у кромки воды.
- Все хорошо! – крикнул он в ответ, - иди ко мне!
Тот покачал головой, переступая с ноги на ногу, а потом воскликнул:
- Нет! Не заплывай далеко… пожалуйста!
- Ладно тебе, - фыркнул Мадс и упрямо поплыл вперед, желая показать, как замечательно и хорошо он умеет это делать, что он совершенно не боится глубины, но потом вновь оглянулся на маленькую фигурку Хью на берегу. Тот так и стоял у воды, нерешительно теребя воротник рубашки, и волновался.
- Чтоб тебя… - вздохнул Мадс и вернулся обратно, чувствуя, как холодная вода залива сменяется теплой прибрежной. Хью шумно выдохнул и подошел к нему, не решаясь осуждать, но все чувства ярко проступали на его встревоженном лице.
- Хорошо, - сказал Мадс, - никто никуда не плавает. Ты доволен?
- Да.
В багажнике нашелся плетеный пляжный коврик, которого хватило на двоих: Мадс обсыхал, жмуря глаза от солнца и ветра, а Хью сидел в обнимку с сумкой и стискивал ее крепко-крепко, глядя в одну точку. Брюки его промокли у щиколоток, на влажную ткань налип песок. Мадсу очень хотелось схватить его за ноги и отволочь к воде, окунуть его с головой, чтобы Хью почувствовал, как это замечательно, перестал отказываться от удовольствия и ощутил его… но где-то внутри Мадс подозревал, что тот будет против. Но спросить ничего не мешало:
- Давай, я брошу тебя в воду?
- Зачем? – спросил Хью и прижал сумку ближе, словно стараясь защититься, - из-за того, что ты на меня сердишься?
- Дурачок, я хочу сделать тебе приятно. Вода чудесная.
- Не хочу раздеваться, - пробормотал Хью, ссутулившись и уткнувшись подбородком в сумку. Щеки его покраснели, и стало вдруг понятно, что Хью смущает этот одинокий пляж, Мадс и его одинокие трусы, оставшиеся из одежды. Только лишь смущает… или же волнует? Он сгреб теплый песок в пригоршню и принялся сыпать его на светлые, незагорелые ступни Хью. Тот тихо фыркнул и двинул ногой:
- Щекотно.
- Давай, я закопаю тебя в песок?
- Зачем?
- Это весело.
Хью покачал головой, не веря в возможность подобного веселья, а Мадс уже не знал, что еще предложить, вплоть до прямого вопроса: «давай, я тебя трахну». Он не слишком-то любил выслушивать отказы, но мог пережить их от постороннего омеги. Но от своего? Розовый румянец на щеках Хью казался теплым даже на ощупь, и Мадс стряхнул песок с рук, потянулся к нему, желая проверить так это или нет, но тут же получил сумкой в лицо.
- Прости! – выдохнул Хью, - я не хотел.
- Она сама?!
- Я случайно. Прости.
Мадс не прокомментировал это и отвернулся, тоже ссутулившись и пытаясь скрыть свое возбуждение, но в одних только трусах это было невыполнимой задачей. Хью, несомненно, заметил это и чувствовал свою власть. Наглый, мерзкий, глупый омега.
- Мне показалось, что ты хочешь меня ударить… - сказал Хью, уткнувшись лицом в ладони.
