Поездка на четыре дня в Пермский край показалась Кате заманчивой идеей. Можно наконец отдохнуть от городской суеты. Провести время с друзьями, заночевать в палатке под открытым небом. Насладиться свежим воздухом, видом нетронутого людьми леса и запахом жарящегося в мангале шашлыка. Здорово!Но откуда же тогда взялась тревога? Назойливое ощущение, что этот бескрайний, дикий лес совершенно не рад гостям. Чувство, что вокруг не осталось ничего, кроме мха и исполинских сосен. Что тьма ночи способна уменьшить мир до нескольких метров вокруг костра.И что из этой тьмы на тебя кто-то смотрит.
Лес сопровождал их весь путь.
Сперва несмело, лишь обозначая присутствие. Виднелся где-то вдали, когда их Киа Рио съехала с МКАДа, и у неё начала греметь подвеска. Встречался на трассе, принимая облик заросших кустарником оврагов возле мостов, маленьких рощиц, подлесков, где из-за деревьев выглядывали фасады дачных коттеджей.
Преследовал, становясь заметнее, гуще. Превращаясь в целые массивы, позволяющие порой часами любоваться дикой зеленью. А после – когда Киа свернула на ухабистую деревенскую дорогу, и подвеска неожиданно перестала греметь, – в настоящую Тайгу, где лес был со всех сторон, покуда хватало взора, и упирался лишь в Уральские горы, цепляющие небо своими пиками.
Лес медленно затягивал ребят в себя, пока не начало казаться, что вокруг не осталось ничего другого. И Катя не могла сказать, в какой именно момент он окончательно их окружил. Возможно, где-то в пути от Перми до ближайшей деревеньки, название которой почти сразу вылетело у неё из головы. Или на заправке, до которой от ближайшего населённого пункта пришлось добираться больше трёх часов, где крючковатая, похожая на чью-то пятерню ветка оставила на пассажирской двери Киа царапину длинной в указательный палец.
Катя только знала, что это случилось. Случилось уже давно. Чувствовала, что весь другой мир – каменный, шумный – остался сзади. Исчез вместе с городами, людьми. Растворился. Перестал существовать.
Она знала это, когда Киа Рио подъехала по просёлочной дороге к рыбацкому дому отца Славика. Знала, когда, выйдя из машины, они, все вчетвером, пошли к небольшой пристани, слушали дыхание ветра и смотрели на чёрную, словно ночь, воду реки.
Они долго сидели там прежде, чем отправиться спать – Катя легла в отдельной спальне, ведь заранее так решила. А утром позавтракали жаренными яйцами, бутербродами с ветчиной и невероятно вкусным зерновым кофе, который нашли в буфете. Собрались ближе к полудню, натянули на ноги длинные сапоги, надели тёплые свитера и непромокаемые куртки. И двинулись в путь, оставив рыбацкий домик где-то за стволами исполинских сосен. Отправились в густую чащу, отодвигая лапы можжевельника и ветки склонившихся, словно приветствуя их, рябин.
И вот теперь Катя шла, высоко поднимая ноги в неудобных сапогах. То и дело поправляя постоянно съезжающую на лоб шапку, и куртку, цепляющуюся за кусты и ветки. Поглядывала вперёд, на Славика, который шёл первым. Стараясь думать лишь о том, как же ему удаётся оставаться таким красивым, таким притягательным для неё даже в этом дурацком, смешном наряде. В этой нелепой куртке с белой полоской на груди и красной шапке, натянутой на уши, из-под которой торчали русые волосы. В заправленном в штаны цвета хаки свитере. В резиновых сапогах, которые они купили по дороге в одном из магазинчиков «Смешные цены», где цены и правда были смешные, и четыре пары обуви обошлись дешевле бутылки коньяка.
Размышляя, почему ей кажутся милыми его раскрасневшиеся от осенней прохлады щёки. То, как лучатся какой-то наивной детской радостью его глаза. Открытая улыбка, когда он встречал знакомые места, где бывал с отцом. Целеустремлённость во взгляде, когда он выбирал дорогу, уверенно, по-хозяйски, как бывалый лесник или охотник, а не тот парень, с которым она познакомилась в Тануки. Или сосредоточенность, когда он сверялся с компасом или обвязывал вокруг веток синие верёвочки, которые, если что-то случится, помогут найти дорогу назад.
Она старалась думать об этом, отбросив тревогу. Ведь, чёрт возьми, ничего не изменилось. Лес уже давно принял их в себя. Проглотил.
Старалась думать о том, как Славик уговорил её на эту поездку. Её! Прожжённую городскую жительницу, выход на природу для которой значил поход в ближайший парк или поездку из Москвы к реке Клязьма на оборудованный для купания, но всё равно очень грязный и кишащий людьми песчаный пляж. Уговорил её, когда прошёл всего один месяц с их знакомства. Один месяц и три не слишком продолжительных свидания.
Позвал – вот так просто – на четвёртое свидание, которое, неожиданно превратилось в четыре совместно проведённых выходных, два из которых Катя взяла за свой счёт. Четвёртое свидание, на котором Катя собиралась наконец побывать у Славика дома (сама она жила с сестрой и её парнем). Собиралась надеть новенькое платье, красивое, но не слишком развязное, чтобы Славик чего себе не надумал. Собиралась накануне выбрать подходящий комплект белья и побрить ноги.
И теперь, побрив всё-таки ноги перед самой поездкой и выщипав волоски, которые вечно оставались возле щиколоток, Катя старалась думать о Славике, который подвиг её на это безумное путешествие. Старалась вернуть то воодушевление, которое она испытала, когда он предложил ей поехать с ним в Пермскую область, в дом его отца, где он часто бывал в детстве, и провести две ночи на природе.
Воодушевление, которое испытала в тот миг, когда согласилась. И когда уговорила поехать Лену, свою сестру, и её парня Макса – ведь не настолько она сумасшедшая, чтобы в одиночку отправиться с незнакомцем в лес.
