– Ты о чем говоришь? Эти слова при прочтении создают определенные вибрации, благодаря которым рождается торсионное поле, наполненное необходимой информацией. Именно она передается Абсолюту. А ты хочешь все поменять! Другие слова – другие вибрации! И кто знает тогда, чем все это обернется… Нельзя так вольно обращаться с такими вещами!
Но Стас был неумолим:
– А ты придумай такие слова, которые смогут передать эти вибрации.
Зенон грустно посмотрел на друга, который в очередной раз поставил перед ним супер-задачу.
– Пойми, мы должны написать нечто, понятное и близкое для всех, как… национальная идея! Только для всего мира! Что-то такое, под чем подпишутся тысячи людей! Они должны одновременно, в едином искреннем порыве, прочитать эти строки и силой своей веры направить их в космос. Вот наша задача!
– Стас, ты серьезно в это веришь? – Колдун испытующе посмотрел другу в глаза.
– А у тебя есть другие варианты? Тогда предлагай, – последовал жесткий ответ. – К тому же… – Стас помедлил.
– Англичане верят в реальность подобных вещей. Помнишь нашумевший случай о переселении души одного тибетского ламы? Он ведь выбрал для этого именно англичанина, а они были так горды, что даже ни в чем не усомнились.
– В тебе просыпается здравый смысл, – вздохнул с облегчением Зенон.
– Надо максимально задействовать социальные сети, поисковики, телевидение, радио, цыганскую почту, наконец, они должны разнести информацию по всему миру. Церковь тоже не должна остаться в стороне. Православные храмы, мечети, костелы – все прихожане должны знать и быть готовы в определенный день в указанное время прочитать эту молитву.
– Думаешь, они так сделают? – снова позволил себе усомниться колдун.
– Сделаем пожертвования, они и откликнутся. К тому же у них миссия такая – жизни спасать!
В этот момент в комнату вошла Кристина. В руках она держала кипу бумаг. По восторженному блеску ее глаз было понятно, что случилось что-то неожиданное и хорошее.
– Я только что говорила с представителем Союза русских промышленников. Они хотят присоединиться к нашей партии! – Она победоносно посмотрела сначала на Стаса, а потом не Зенона. – Это их Устав и Программа. Распечатала на всякий случай. А еще вот их «послужной список».
Кристина протянула бумаги Стасу.
– Сколько у них членов?
– Говорят, около четырех тысяч. Но вы же знаете – верить никому нельзя. Приписками частенько занимаются! – Кристина улыбнулась.
– А с программой нашей согласны?
– Руками и ногами «за», Станислав Николаевич!
– Тогда пусть вступают. Напишите письмо их представителю. А лучше договоритесь о встрече с… Кто у них главный сейчас?
– Петраков Анатолий Степанович. Только он сейчас в Швейцарии на переговорах. На встречу он согласен, так что как только вернется, я все устрою. Это будет через два дня. Вам удобно?
– Нет, Кристиночка Георгиевна, на встречу вы пойдете без меня. Вы у нас председатель Томского регионального отделения партии – вот и вперед. Пусть мир узнает о вас!
Кристина скрыла свой испуг – она еще не совсем свыклась с ролью партийного лидера. Безусловно, новая работа ей нравилась, вот только прежняя зашуганность иногда давала о себе знать.
– Итак. Сколько у нас на сегодняшний день членов партии? – громко спросил Стас.
– Перевалило за тысячу. И отделения уже в пятидесяти регионах, – отчеканила из своего угла Света.
– Прекрасно. Плюс их четыре тысячи. Готовьте билеты для них, пусть данные высылают, – обернулся к ней Стас.
Светлана кивнула головой и принялась за работу. Вернулись к своим делам и остальные члены команды. Всеми овладел оптимистический подъем. Один лишь Зенон весь день пребывал в тяжких раздумьях.
– Римма, где бы ты ни была – включай телевизор срочно! – В трубке раздавался возбужденный крик подруги.
Камышова едва успела выпрыгнуть из ванны и схватила телефон мокрой рукой.
– Ты что орешь, как резанная? – недовольно пробурчала Римма Геннадиевна. – Что там такое сногсшибательное стряслось?
– А ты включи первый канал – сразу все поймешь, – последовал ответ. – А я у телефона подожду.
Ждать пришлось недолго. Набросив халат, Римма пошла на кухню и нажала кнопку на пульте. То, что она увидела, заставило ее остолбенеть.
– Офигеть! – только и произнесла она.
