– Законы эти вы сами пишете, причем так, что в них сам черт ногу сломит. И применяете их по собственному разумению. Даже знаменитую презумпцию невиновности умудрились изнасиловать до полной утраты ее прямого предназначения, – перешел в атаку Савельев.
– Лишили невинности презумпцию невиновности, – не удержалась от ехидного замечания Альфа-самка.
– Не надо ля-ля! Налоговые органы презумпцию невиновности соблюдают! – вспылил Архаров.
– Конечно, соблюдают. Но только с момента возбуждения дела о налоговом правонарушении. А во время налоговой проверки, пока дело еще не возбуждено, вы только и занимаетесь тем, что заставляете налогоплательщика доказывать свою невиновность. И чем вы после этого отличаетесь от средневековой инквизиции?
Тестоедову, очевидно, надоело выслушивать перепалку между аудитором и налоговым начальником.
– Ладно. Дискуссию считаю законченной. Я выслушал ваше мнение, господин аудитор. Теперь вы услышите то, что по этому поводу думаю я. И мое мнение, заметьте, считается в этом кабинете единственно правильным.
– Я повесил свои уши на гвоздь внимания, господин начальник, – с напускной покорностью произнес Савельев.
– Так вот, умник, я вижу, говорить ты умеешь. Я скажу тебе просто: чтоб ноги твоей в Чуковском больше не было! Забудь туда дорожку. Иначе у тебя будут серьезные неприятности. Не только материального, но и сугубо личного характера. Съезди лучше в отпуск, здоровье поправь. Пока оно у тебя еще есть.
Понимая, что разговор окончен, Савельев поднялся из-за стола, коротко кивнул на прощанье Тестоедову и покинул кабинет грозного чиновника.
– Ну, что делать будем? – спросил мэр своих подельников после ухода Стаса.
– По-моему, Юрий Рудольфович, не станет он прислушиваться к вашим рекомендациям, – тихо сказала Балобанова.
– Ладно, не хочет по-хорошему – будет по-плохому. Был у тебя, Танечка, один хороший знакомый. Помнится, его звали Гоша, то ли Пароход, то ли Тепловоз?
– Гоша Паровоз, Юрий Рудольфович, – подсказала Альфа-самка.
– Неважно, ты поняла, о ком идет речь. Устрой мне с ним встречу. Как-нибудь на днях.
– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!
Архаров уже собирался покинуть кабинет Тестоедова после беседы с Савельевым, когда прозвучала эта фраза. Каждый русский человек знает, что она предвещает не самый приятный разговор.
Мэр кивнул на прощание Балобановой и устремил нежный гестаповский взор на Архарова.
– Устраивайтесь поудобнее, разговор у нас будет обстоятельный.
Шеф налоговой службы поерзал на стуле и вопросительно взглянул на градоначальника.
– Я тут на досуге провел одно интересное исследование, – Юрий Рудольфович открыл лежащую на его столе папку. – Можете взглянуть на его результаты.
Тестоедов подтолкнул папку по гладкому столу, и она подкатилась к Архарову. Сопереживание – чувство, которое посещает человека в самый неподходящий момент. Когда-то Архаров от души смеялся, читая о похождениях великого комбинатора Остапа Бендера. Жертвы махинаций Остапа не вызывали у будущего налогового начальника ни малейшего сочувствия. А сейчас, сидя в кабинете мэра Приуральска, Дмитрий Геннадьевич Архаров испытал чувство острой жалости к такому малосимпатичному персонажу «Золотого теленка», как Александр Иванович Корейко. Папочка, которую передал ему Тестоедов, содержала увесистую подборку похождений Архарова как по его старому месту службы, так и по-нынешнему.
– Для меня проводят мониторинг местной прессы, и я обратил внимание, что ты стал одним из самых популярных персонажей. Можно сказать, наши журналюги именно благодаря тебе вспомнили такой давно забытый жанр, как фельетон. А когда я сам в интернет залез – так у меня просто волосы дыбом встали. Да ты смотри, смотри, наслаждайся, – ласково прорычал градоначальник.
Заголовки статей, подобранных Тестоедовым, впечатляли: «Архаров – крышеватель базаров», «Архаров хрена не слаще», «Служебный секс в налоговой инспекции»…
– Больше всего мне понравилось про Будду под фикусом, – подсказал Архарову Тестоедов, – почитай, очень интересно написано.
Статья называлась «Солидный господь для солидных господ».
– Автор, конечно, у Пелевина одолжается, но текст очень занимательный, – прокомментировал начитанный Тестоедов.
Корреспондент описал свой визит в кабинет Архарова. Развернутое официозное интервью по поводу итогов налогового сезона было заказано краевой газетой. Но журналист привык жить по принципу «продай себя дважды», поэтому одновременно с основным материалом он накропал злобный фельетон и для желтой газетки, которая пользовалась большой популярностью у населения краевого центра.
