Выйдя из кабинета босса, Ольга попыталась проанализировать ситуацию. «Старт-банк» по-прежнему будоражили слухи о нашумевшем деле с кредитом Чуковской фабрики. И Кузнецова прекрасно понимала, какую роль во всем этом сыграл её бывший сокурсник. Стас Савельев провернул головокружительную операцию, благодаря которой у Ольги камень с души упал. Кайгородов был совсем не посторонним человеком для её бабушки, поэтому Ольга искренне радовалась, что его предприятие удалось отстоять. Причем по имеющейся у нее информации в этом деле фигурировали огромная партия меди и несколько московских ломбардов.
«Шеф сейчас имеет большой зуб на Савельева – это раз, Стас работал с ломбардами – это два, Арон Израилевич, ломбардщик, оказал Степанычу какую-то таинственную услугу – три. Вывод: надо поговорить с Савельевым, что тут к чему. Я же сама его в эту историю впутала, теперь надо предупредить парня. А то слишком отчаянно себя ведет».
Стас в последнее время все время мотался в Чуковский и обратно. Если история с медными валами и кредитом в «Старт-банке» благополучно завершилась, то свирепствовавшая налоговая проверка и другие события вокруг предприятия Кайгородова накручивались одно на другое с все возрастающим напряжением. Когда ему позвонила Ольга Кузнецова, он только прилетел в Москву. Прикинув все свои дела на сегодняшний день, он предложил встретиться вечером, поужинать и заодно узнать, что её так встревожило.
– Ты, Стас, орёл, конечно, такую комбинацию провернул, – начала Ольга, – но я начинаю за тебя беспокоиться. Видел бы ты, в какое бешенство пришел тогда мой шеф. Чуть весь свой кабинет не разнес. Я сама еле увернулась, неделю только по телефону с ним старалась общаться.
– Не переживай, у меня все под контролем, – отмахнулся Савельев. – Хотя я и немного занервничал, когда твой многоуважаемый шеф на меня целую охоту устроил. Но деньги мы все равно у него из-под носа увели и в ломбарды вернули. Хотя, похоже, меня тогда все-таки сдал кто-то из друзей евреев.
– Друзей евреев, говоришь, из ломбардов? – посерьезнела Ольга, в голове у неё окончательно сложились все части этой простой, в общем-то, головоломки, – фамилия Нудельман, Арон Израилевич, тебе ни о чем не говорит?
– Постой, постой, был там такой персонаж. Я его еще как еврея-тысячника опознал. Он один из всех отказался со мной работать.
– Этот Арон, растак его, Израилевич, пришел за кредитом в наш банк, да еще и права качает, а Василь Степаныч говорит, удовлетвори его, Оля, он мне услугу оказал. Вот, значит, какая это была услуга.
– Гад, ничего не скажешь, – согласился Стас. – Ну, так что мне теперь гоняться за ним с кулаками? Проехали.
– Ну, уж нет! Не проехали, – щеки Ольги порозовели, в черных глазах вспыхнули искорки, гнев делал её на редкость привлекательной.
Стас, в который раз отметил, насколько все-таки похорошела Кузнецова по сравнению с их студенческими годами. «Куда только мужики смотрят? – подумал Савельев. – Такая красивая, успешная женщина. Почему она до сих пор одна?» Он сам вдруг остро ощутил, что соскучился по Кате, они не виделись всего несколько дней, а ему показалось, что целую вечность.
– Знаешь, Савельев, ты мне друг все-таки, – продолжала тем временем Кузнецова. – И ты мне помог с риском для жизни, можно сказать. Поэтому я с этим Нудельманом разберусь, что бы там не обещал наш дорогой Василь Степаныч.
– Спасибо, Оля. Но мне кажется, что ты преувеличиваешь опасность для моей жизни. Я же застрахован со всех сторон: жизнь, здоровье, имущество. В кризис это первое дело, страховка автомобиля, например, окупается всегда. Я не люблю лишних рисков.
– Поэтому ты и не пьешь шампанского? – засмеялась Ольга, приподняв свой бокал. – Тогда за твое застрахованное здоровье, продуманный ты мой!
Кузнецова немного расслабилась. Стас предупрежден – значит, вооружен.
– Слушай, гусар ты мой бесстрашный, все в заботах, хлопотах. Не пора ли тебе расслабиться?
– Да все не досуг, Оленька, мы, ударники капиталистического труда, как негры на тростниковых плантациях: рубим, рубим… Бабло, разумеется.
– А ты знаешь, что деньги – божество капризное? Если их только под себя подгребать, они могут немножко обидеться. Спугнешь денежку – и пересох ручеек валютный. Так что иногда надо для приличия пустить на ветер толику долларов, тебе сразу удача подвалит. Проверено на собственном опыте, поверь. Заодно и отдохнешь.
– Что ты мне предлагаешь, в Монте-Карло на выходные съездить?
– Круче – в Лас-Вегас.
– Шутишь, родная. С визой в Штаты столько провозишься, что меньше чем на две недели туда и смысла ехать не имеет. А столько я себе позволить не могу.
– Ничего подобного! Штаты становятся открытой страной. Для избранных, разумеется. Я сама недавно на выходные в казино прошвырнулась. Схема простая до изумления: посылаешь копии документов по электронке, едешь в аэропорт, тебе прямо там штамп в паспорт ставят – и вперед. Цена вопроса: ты покупаешь фишки казино на 20 штук баксов.
– Тогда играть на них придется.
