– Да, все верно, – неожиданно речь Саши стало совершенно ровной, слова он стал произносить чётко. – Очень рад, что ты не опровергаешь обусловленность происходящего. Но ведь самая забавная вещь в том, что ни одна, черт подери, баба и мысли не допускает, а зачем ей вообще нужны дети. Она может хоть на стенку лезть, бить себя в грудь, что она высшее существо, ей мужики не нужны и т.д., но если у неё все в порядке с ориентацией, то без мужика и детей она зачахнет и помрет в грусти и печали.
– В общем-то как и мы без женщин.
– Да, скорее всего так, – легко согласился Саша, подняв к лицу бокал и принявшись рассматривать янтарную жидкость в нем. – И это лишь в который раз говорит о том, что истинные смыслы уже давно придумали за нас. Как и то, что я сейчас говорю тебе…
– Но, с другой стороны, – Алексей не собирался сдаваться, хотя не всему мог обстоятельно возразить. – А если бы мы жили дольше? Что если бы мы могли протянуть на земле тысячелетия? Попробовать сотни разных вариантов жизни? Что, если бы мы были бессмертны?
– Честно говоря, в современных координатах мне сложно это представить, – несмотря на невероятные объемы выпитого, Саша, кажется, почти протрезвел. Алексей же слышал его слова немного в тумане. – Сейчас все происходит по накатанной. Детство, юношество, тусовки, поиски партнерши, свадьба, дети, старость, смерть. И всем на определенной стадии кажется, что у них-то будет все по-другому. Ан-нет. Дети вырастают, взрослые стареют, друзья устают от тебя и от жизни, все закрываются в своих норах. Колесо… В сущности, при таком движении жизни истинное бессмертие – вернуться из последней стадии в первую, естественно забыв все, что было до этого. А это вполне успешно получается и при нынешнем развитии событий нашей жизни, заканчивающейся естественной смертью. Поэтому какая разница? Смерть предопределена жизнью. Без первой не было бы последней и наоборот, – Саша махом опрокинул в себя содержимое стакана. – Поэтому я прекрасно знаю, что этой красотке в короткой юбочке от меня надо. И еще более хорошо мне известны причины существования правил и суть всех этих правил… Этикета, что ли. Поэтому я просто Саша. И я бухаю.
– А я помощник адвоката, – рассмеялся Алексей, желая немного разбавить грустные слова Саши. – Поэтому все равно буду ворчать тебе на тему соблюдения правил мира, от которого ты так хочешь отмежеваться.
– Ну что ты, мне он очень нравится, – замотал головой Саша, язык вдруг стал заплетаться, но мысль он продолжал пытаться донести четко: – Просто я не люблю, когда объективные вещи хотят представить в их проекции. Я смотрю на них такими, какие они есть. И нечего мне рассказывать, что шлюхе надо комплементы делать. Короче, я напился друг. Бывай, увидимся как-нибудь.
***
Прошло примерно три часа, когда наконец-то подошло время долгожданного заседания. Прошедшие несколько недель Алексей провел почти в бесконечном рабочем ритме: сдавал государственные экзамены, дорабатывал свой диплом, носился за преподавателями, получая тысячи и одно согласования, параллельно работал и ходил вместе с Вячеславом Львовичем на подготовительные судебные заседания. И вот… теперь шел в заседание, которое, по словам его шефа, должно было серьезно изменить ход истории.
Однако сама история начала бурлить всевозможными событиями. Скандалы на выборах разошлись не на шутку. Иски градом посыпались в суды. Несколько даже попало для работы в контору Вячеслава Львовича. Начальник посмеялся над потугами бывших кандидатов, но только при Алексее. Клиентов то он заверил, что сделает все, что возможно… Хотя все уже и так было сделано – решением лиц, хорошо и надежно занявших место на верхушке социального мира. Суд же выступит только театром, в котором униженные и оскорбленные будут еще сильнее размазаны непреодолимой силой целенаправленного государственного воздействия. Однако человеку иногда необходимо ощутить на себе прижимающий к полу перст судьбы, что выбрать себе новую жизнь… или закончить нынешнюю.
Войдя в зал, Алексей первым делом почувствовал неожиданный запах мускуса. Не менее удивительным было лицо человека, сидевшего за судейским столом в мантии. Это был памятный Алексею Валерьян Петрович. Только мешки под глазами с последней их встречи стали еще больше, а кожа на лице приобрела нездоровый красный цвет.
– Здравствуйте, несколько неуверенно проговорил помощник адвоката и поймал на себе насмешливый взгляд шефа.
Судья ничего не ответил. Опустив глаза, он листал материалы дела.
Оппоненты – молодой человек и женщина нервозно и потерянно раскладывали толстые тома с бумагами, кидая озабоченные взгляды на Алексея и Вячеслава Львовича. А ведь на других заседаниях у иных судей задирали нос, кичились знанием разного рода сложных терминов и их определений. Но вот сейчас самоуверенности у них поубавилось.
– Слушается дело… – Валерьян Петрович начал монотонно произносить обычные для начала судебного разбирательства формулировки.