— Оттого, что вы — не красный, — ответил Грешев и, достав лист из папки, пояснил: — Я прочитаю вам, как здесь, в Лондоне, где был один-единственный процесс над нацистскими изуверами, допрашивали свидетельницу, доктора Лорску, приехавшую из Польши. Я не стану читать про то, как допрашивали других свидетелей из Польши, Израиля, Греции, Англии, только доктора Лорску. Это займет десять минут, а может, и того меньше. Вы все поймете, милостивые государи... Итак, высокий суд вызвал доктора Лорску из Польши; предыдущие свидетели — оставшиеся в живых несчастные женщины, обреченные нацистами на бесплодие, подвергавшиеся зверской операции без анестезии или же экспериментальному, безумно болезненному уколу в спинной мозг, — говорили о ней, как о «матери», делавшей все, чтобы хоть как-то облегчить их страдания. Часть из них была приписана полковнику СС Шуману, он резал их, как... лягушек; часть — генералу Глаубергу... Заключенных врачей, работавших в блоке десять, периодически расстреливали, чтобы не ушла информация о самом страшном изуверстве двадцатого века — экспериментах на здоровых людях. Сначала, как и полагается, доктора Лорску спросили, где она родилась, когда, ее семейное положение, затем задали вопрос о вероисповедании, она ответила, что вступила в партию коммунистов, работая сестрой милосердия в интернациональных бригадах в Испании, затем была в маки, награждена за это де Голлем Крестом войны со Звездой...
— Погодите, погодите, — Ростопчин как-то странно подался вперед, — сколько ей лет?
— В шестьдесят четвертом ей было сорок девять.
— В ваших материалах есть ее описание?
Грешев глянул на лист дела, который он достал из папки, стремительно пробежал строки (Степанов заметил, что старик читает без очков; поразительно), покачал головой:
— Весьма поверхностное... Черноволосая, с сединою, черты лица правильные...
— Нет, — сказал Ростопчин, — моя польская подруга в маки, которую выдали гестапо, была светленькая, голубоглазая, горбоносенькая... Не та...
(Люди Фола объехали все китайские рестораны, которые назвал Ростопчину официант в «Кларидже»; они попали в «Голден дак» около двенадцати; да, были иностранцы; да, один седой, а другой коротко стриженный; да, ушли с мистером Грешевым, это наш постоянный клиент; он живет совсем рядом; что будете есть? Ах только чай; хорошо, сейчас; да, телефон внизу, прошу вас.)
