По мне палили. Естественно, сьют был не так прост, и уплотнялся; рикошеты и выстрелы вскользь мне были не опасны, но неудачно прожечь или пробить пулей его было все же возможно, а тогда…
Как глупо!
Не отстреливаясь, я сосредоточился на цели уйти. Мне потребовались все мои скорость и ловкость, потому что, уворачиваясь от обученных и хорошо вооруженных защитников Порта, я параллельно вспоминал устройство корабля, ругался всеми страшными поворотами Коридора и постепенно набирал темп.
Нашел! Хорошая, правильная вентиляция. Я разнес станнером вентиляторы, фильтры и решетки, и проскользнул в щель закрывающихся пространственных створок, больно скребанув плечами по узким стенкам тоннеля.
Ушел. Серой тенью метнулся по стенам и потолку, и растворился в массе мрачного холодного металла. Прижался вымороженному до немыслимого минуса грубому, шероховатому потолку трюма “Левиафана”. Меня нет. Я тряпка. Я невидим и не дышу.
Рок меня побери, это уже прямо мантра какая-то…
Однако у меня выдалась минутка на воспоминания.
***
Единственное занятие, которое у нашего курса провел Ворон, было выездным, и прошло на природе.
Ворон забрал нас прямо после спарринга и душа, не дав даже толком переодеться. Впрочем, такие скоропостижные тестовые задания были не в новинку, равно как и разной степени подлинности тревоги, а потому мы, изнывая от почтительности к самому ископаемому птеродактилю всех времен и народов, вымылись мгновенно и рысью выскочили из здания школы. Аэробус, полчаса пешком по лесу. Я присматривался - Шуга косолапил и с удовольствием втягивал носом запахи леса. Ирт старался подражать командору походкой, подобрав пузо и развернув плечищи; а сам командор шел ровно, бесшумно, сохраняя дыхание и выправку.
Наконец генерал-командор удовлетворился обнаруженной полянкой.
- Курсанты, ваша задача - просидеть час. Организуйте кружок. Я буду сидеть вместе с вами. Никакого движения, успокаиваем дыхание и расслабляемся.
Я внутренне злорадно хихикнул - подобные испытания был в ходу в Коридорах Рока. Кроме того, я видел, что половина этих мужественных урожденных аврориан, смуглых, сложенных, как боги, готовых отправляться в огонь и воду, еще не поняла, в чем подвох. Но я, привыкший беречь свою белесую шкуру, уже отлично во всем разобрался. Чтобы стать свидетелем позора Ирта, а я не сомневался, что он сорвется первым, я подобрался поближе и сел, скрестив ноги, на принесенный коврик прямо напротив него. И ухмыльнулся, предвкушая предстоящее шоу.
Ирт не выдержал такой наглости и обратился к командору:
- Сэр, мне не поздно пересесть?
- Отставить. Оставайтесь на месте.
Шуга разжег небольшой костерок. Он, как и я, точно знал, что сейчас будет, и потому печалился; постепенно догадались и еще пара-тройка курсантов и тоже скисли. Ирт же, выросший на спутнике, явно не понимал всю степень предстоящего ужаса.
- Итак, - сказал Ворон, садясь с нами в круг, четырнадцатым. - Я вас всех хорошо вижу. Рано ли поздно вам потребуется умение затаиться. Этому вас учат другие инструкторы. Я же просто хочу посмотреть, насколько хорошо ваши педагоги справились с заданием.
Все трепетно выдохнули и замерли.
…это был сначала один комар. Потом пять.
Эти поганцы, крылатая разведка, нажрались, и помчались за братвой. Кушать подано.
Двадцать.
Потом двадцать на одной щеке. Теплый вечер. Все мы в майках без рукавов, зато Ворон, как водится, в кителе. Не знаю, смазал ли он лицо и руки лосьоном, но о том, чтобы мы все были без средства от мошкары, наши, чтобы им пусто было, инструкторы и педагоги, позаботились.
Ворона не ели. Комары, гнус, мошка и примазавшиеся к оным оводы почтительно поджимали крылышки, и отправлялись к более молодым и свежим телам.
Тела терпели изо всех сил.
Я точно знал, кто выпустит пар первым, и готовился к сладостному зрелищу.
Что касается меня, то я прикрыл на минутку глаза, и провел несложный обряд Коридоров, обряд Усмирения маленького народца. Оно помогало ненадолго, но таки помогало. Кроме того, местный гнус и так не слишком-то меня жаловал. И правда, что тут есть, когда рядом сидит двенадцать крепких аврорианских парней?
Шуга грустно, едва слышно, постанывал. Проведи по руке - будет “колбаска” из мошкары, любимая многими рыболовами. Бора-бора, как мог, отмахивался густыми длинными ресницами.
Ворон и вправду очень внимательно вглядывался в лица каждого из нас. Ему не было ни смешно, ни жалко нас. Он изучал что-то другое.
Так как я ничуть не страдал и вообще не затруднился этим заданием, то я улыбнулся командору, глазами. Такой легендарный человек, несомненно, заслужил улыбки.
Ворон отвел взгляд. На короткий, очень короткий миг.
Потом поднял подбородок и посмотрел прямо мне в глаза. Я как-то устыдился, словно сделал глупость или допустил бестактность.
Но я же ничего такого не сделал?..
…Тут Ирт вскочил, и, чертыхаясь, бросился к озеру. Как и следовало ожидать. Иртар вырос по большей части на спутнике Авроры, не на планете. А инсектофобии всякого рода были очень распространены в искусственных жилых средах. Для него это испытание было особенно невыносимым.
